Дверь в Вечность
Шрифт:
— Да, угроза такого приговора висела над Л'Ронгом почти месяц. Последнее слово было за Правителем, который в то время исполнял долг Совершенствования. Но молитвы сан Т'Cэя в Вечности помогли нам, и Правитель отменил решение Совета. Л'Ронг отделался двадцатилетним запретом появляться на Меклоне.
— А если бы… приговор не отменили? — испуганно спросила Лис. — Он что, подчинился бы?
— Да, — ответил Л'Нар.
— Все-таки странный вы народ, — проговорила девушка.
— Не более странный, чем вы, — отозвался меклонец. — Вы, люди, придаете
— Эй, друзья! Кто тут сеет межрасовую рознь? — весело проговорил Ян, только что выпроводивший последнего посетителя. — Элис, где обещанные пирожки?
— Ой, я забыла их в аэрокаре! — Лис открыла сумочку, доставая ключи. — Сейчас принесу.
ПРИМЕЧАНИЯ
"дариэ" (арусианск.) — почтительное обращение к женщине.
Глава 8. Идущий Рядом
Прошло еще несколько недель. Затяжная осень Геммы уступила предзимью с голыми деревьями и инеем на траве. Тиль готовился к какому-то празднику, который местные жители называли "синтер Клас". Отец Томас разъяснил Лис, что "синтер Клас" был святым человеком, который все свои деньги раздавал детям из бедных семей, и что в честь него и установлен этот праздник.
По средам Лис заходила в "Золотого быка" — почитать "Звезду Храгон-Ха" и поболтать с Ренко. Похоже, молодой харрог и в самом деле утонул в серых глазах полуарусианки. Он платил за Лис в баре, провожал ее до дома и они целовались возле парадной двери перед тем, как распрощаться. Раз в неделю они вместе ходили в кино. Ничего большего, правда, Ренко от нее не добился. Завсегдатаем "Быка" Лис так и не стала — в харрожском кафе было шумно, а она чувствовала, что все больше и больше любит тишину своей квартиры со скромной деревянной мебелью и комнатными цветами.
И в этой тишине ей открывалось нечто новое, яркое и ослепительно-прекрасное, но в то же время пугающее своей странностью. Это противоречило общепринятым нормам и здравому смыслу, но ничего с собой поделать Лис не могла. Она ходила в Кафедральный собор и молилась, но ощущение не проходило — наоборот, в тишине под величественными церковными сводами оно становилось отчетливее и сильнее.
Исповедоваться отцу Томасу Лис так и не решилась — она понимала, что ее слова прозвучали бы странно и дико, и ей оставалось только просить Бога, чтобы Он помог ей разобраться в самой себе.
Л'Ронг иногда появлялся в "Компьютарии" — всегда вечером и всегда неожиданно, и Лис чувствовала, что в его присутствии с ней начинало что-то происходить. Она бегала по магазину в своем синем платье с яркой цветастой шалью, и с неестественным рвением хваталась за подвернувшиеся дела. От волнения она пила много кофе, но после кофе ей становилось только хуже. Герард и Ян, конечно, это замечали, но относили на другой счет.
Тем временем Ренко начал за ней активно ухаживать. Он стал заходить и в "Компьютарию" — каждый раз с огромным букетом цветов. Лис поила его кофе из автомата, он сажал ее к себе на колени и был страшно доволен. Однажды он зашел в магазин, когда там был меклонец; Лис уронила стаканчик, пролив кофе на платье. К счастью, ей надо было лететь на склад. Когда она вернулась, Ренко играл в "Звездных паладинов". Л'Ронг ушел.
Лис понимала — надо что-то делать. Поэтому она и согласилась на предложение Ренко о замужестве. Отец Томас осудил ее поспешность, и она перестала ходить в церковь.
Свадьба была по-харрожски многолюдной, веселой и шумной, с похищением невесты, кулачными
боями и прочими состязаниями в ловкости и силе. Конечно, Ренко отовсюду выходил победителем. Из друзей Лис на свадьбе были Карен, Рик и Герард с Яном. Л'Ронга не было — меклонец, казалось, пропал совсем. Лишь по почте пришла поздравительная открытка и подарок — музыкальный компакт-диск, который Лис тут же засунула подальше на книжную полку.Жизнь с мужем началась хорошо. Лис нравилось заботиться о нем, готовить для него обеды, стирать и гладить его одежду. Она обзавелась дополнительной кухонной утварью и кулинарными книгами, стараясь каждый вечер подать к столу что-нибудь новенькое. Ей доставляло удовольствие вести домашнее хозяйство, и она даже забросила занятия боевыми искусствами, появляясь в клубе все реже и реже.
По субботам они с мужем ходили на рынок. Каждый такой поход занимал, как правило, весь день, так как Ренко постоянно останавливался с кем-нибудь поболтать — знакомых у него было полгорода. Он явно гордился умницей и красавицей женой, и поход на субботний базар был для него своеобразным "выходом в свет".
Раз в месяц они навещали родителей Ренко. Те жили в собственном доме, большом, шумном и по-харрожски хлебосольном. У них постоянно что-то готовилось на кухне и работал включенный телевизор. Мать и сестра Ренко громко и оживленно разговаривали, стараясь перекричать шум какого-нибудь идущего на экране боевика.
Этот вечер был точно таким же, как и остальные вечера в доме родителей мужа — обильный ужин, чай и много разговоров под звуки телевизора.
— Элис, доча, тебе нехорошо? — спросила свекровь, заметив, что девушка сидит за столом какая-то кислая.
— Голова болит, — соврала Лис, отставляя чашку с недопитым чаем. — Я лучше пойду лягу.
— Тебя не тошнит? Может, ты беременна?
— Не знаю. Надо будет сходить к врачу. — Лис ушла в соседнюю комнату, легла на диван и накрылась пледом, слушая, как в гостиной муж, свекровь и золовка радостно обсуждают ее несуществующую беременность. Она чувствовала себя последней предательницей. Они ведь приняли ее как родную. А она…
Она давно уже поняла: все, что она делает — и составление букета из купленных на рынке цветов, и красиво накрытый стол, и сшитое своими руками новое платье — она посвящает не мужу. Правда, тот, кому она хотела бы это посвятить, не нуждается в домашнем уюте.
Л'Ронг, Снежный Дракон, рыцарь Вечности…
Лис еще пробовала сопротивляться. Она устраивала вечеринки для Ренко и его приятелей. На вечеринках было шумно и весело, и пиво лилось рекой. Потом, когда гости расходились по домам, она появлялась перед мужем в соблазнительном наряде, он начинал ее страстно целовать, подхватывал на руки и уносил в постель. Но это не помогало. Она больше не могла бороться с самой собой.
Она больше не могла скрывать от себя, что Л'Ронг — ее Идущий Рядом…
Делая нехитрую работу по дому, Лис мысленно обращалась к нему. И она чувствовала его ответ, его мысли, обращенные к ней — то прозрачные и чистые, как хрусталь, то обнимавшие ее мягким теплом, как утренние солнечные лучи. Он словно был рядом с ней — незримо присутствовал в доме, встречал ее в саду, оставался сторожить ее сон, когда она ложилась спать. Он тихонько стоял за ее спиной, когда она зажигала свечу перед портретом матери…
"Л'Ронг, зачем? Почему — ты? Мы разные, мы не сможем быть вместе!.."