Душа Воина
Шрифт:
– Подумаешь, - снова нахально фыркнула я, - чудо!
– я отодвинула его и встала, склоняясь над Стефаном.
– Я Мару уже раз третий, наверное, вижу! Она, конечно, сказочно хороша, но чудо? При чем тут чудо-то?
– Ну, как же...
– он даже задохнулся от этакой моей наглости.
– Ведь вы, леди, не жрица. Не посвященная! И даже не магичка! А Прекрасноликая одарила вас беседой! Да многие из нас порой веками ждут этой чести!
– Он гневно сверкнул глазами, но я осталась глуха к его искреннему возмущению.
– Не слова, нет! Хотя бы взгляда...
– Ну и ждите, кто ж вам мешает?
– пожала я плечами. Нашли
– Вставай, любовь моя... С добрым утром...
Он открыл сонные глаза и улыбнулся, останавливая мне сердце безыскусностью своей улыбки и светом очей. В них светилась такая любовь, что я с трудом сглотнула появившийся комок в горле, чувствуя, как мои собственные глаза наполняются невольными слезами.
– Мари...
– он протянул ко мне руки, приподнимаясь, обнял, прижал к себе, - девочка моя...
– я почувствовала его губы на своем лице.
– Я думал, я тебя потерял...
– Это мы чуть тебя не потеряли...
– прошептала я, чувствуя, как он целует мои волосы.
– А как же...
– магистр попытался вернуть к себе мое внимание, но лично меня уже никто не интересовал, кроме любимого. Я помогла ему слезть с этой жуткой операционной каменюки, накинула на плечи плащ, и подхватила под руку. Вошедший слуга предложил мне мою одежду, но повторять весь стриптиз наоборот не было ни сил, ни желания (при таких-то зрителях!).
Справа, приняв на себя большую часть княжеского веса, встал, вошедший на мой зов, Карах. И мы потихоньку пошли...
– А как же записать...
– тоскливо поинтересовались сзади самым несчастным голосом - полным утраченных надежд и безысходности.
– Учитель, может, потом...
– неосторожно влез Сузрар, за что тут же и получил "на орехи":
– Что бы ты понимал, неуч! Потом она позабудет половину подробностей!
– и разгневанный мастер эффектно захлопнул за нами дверь.
– А будешь нам гадости говорить, - высказался мозг, - мы вообще с тобой общаться не станем!
И я кивнула, полностью с ним соглашаясь, и с удовольствием прижалась к надежному плечу своего мужчины.
Жизнь налаживалась...
+ + +
Только к вечеру следующего дня он стал чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы покинуть постель. Я провела все это время рядом с ним, как и обещала. Вместе... Целые сутки! Ну, почти...
И если на ночь нас еще оставили в покое, позволив отоспаться. Так сказать, вошли в положение и проявили сочувствие и понимание, то утром ситуация резко изменилась. С самого утра к нам несколько раз пытались прорваться Тарис и Касмир. Нам были слышны сквозь дверь их возмущенные голоса. Но войти они все равно не смогли. Мало того, что на дверях стояла охрана, с четким, недвусмысленным княжеским приказом: "кого-нибудь пропустите - убью! Причем начну с вас!". Так мы еще и надежненько заперлись! Это было не сложно, так как отдыхали мы не в его спальне, а в моей, которую за время нашего вынужденного "отпуска", стараниями Лизы привели в порядок. И дверь вставили. И засов установили. Да еще и побольше прежнего!
Стефан долго гневался, глядя на эту часть местного интерьера, и клятвенно пообещал самолично открутить
деревяшку как только сможет самостоятельно стоять на ногах, дабы не было более прецедентов!Я промолчала. Сначала к нам попробовал прорваться его управляющий. Не вышло, но дверь приоткрылась. Потом в дверь попытался проскользнуть магистр Фариар, решивший повторить попытку - дескать, вы же уже отдохнули! Пора послужить для науки!
После того, как дверь распахнулась, и в комнату, под рукой у Петраса, проскользнула княжна (сделав круглые глаза и задохнувшись от гнева, при виде нас в одной постели), мой господин достаточно разгневался наконец-то, и самолично вытолкал дерзкую нахалку за дверь (при этом она шипела, что он, дескать, просто не знает, что нахалка (это я!), пока его не было, уже и на троне посидеть успела, и делегации нахамила, и даже корпусом магов ей угрожала!), после чего все же воспользовался засовом! Он даже подумал, что следует еще и магическую звукоизоляцию навесить! А то, с той стороны, доносился голос Стефы, упорно пытавшейся "образумить" князя.
Сам князь не обратил на ее вопли ни малейшего внимания. И не обращал еще минут двадцать... Потом, не выдержав этого, вышел и напомнил девчонке, что он объявил им войну, а если она немедленно не уберется из-под нашей двери, то он начнет военные действия прямо сейчас, и первым из них станет - захват ценного политического заложника! Глупышка потупила взор и практически взмолилась о захвате! А Стефан велел Тарису взять заложницу и запереть в гостевых покоях. Он, мол, допросит ее завтра утром!
Что, к слову сказать, этот красавчик и выполнил с большой охотой. Мне даже из-за спины князя было отлично видно его довольную физиономию. Да и ее лицо...
Нет, она сопротивлялась, гневалась и все такое... только вот... не слишком ли плотно она прижималась грудью к несчастному советнику?
– Оставь девушку в покое. Горе у нее!
– встрял мозг.
– А у тебя - счастье! Вот им и займись!
Я и занялась... По возвращении, мой витязь не только засов закрыл, но еще и столом дверь подпер! За этим процессом я пронаблюдала с превеликим удовольствием. А потом показала, в какой восторг меня привели его сила и его защита, а заодно и то, как я по нему соскучилась...
Я, как говаривал один весьма известный персонаж - "бросила вожжи", и позволила нам обоим не сдерживаться ни в чем. Очень страшно было от одной мысли, что я могла его потерять. И очень странно было осознавать, что я - его душа...
Его смысл жизни...
И чувствовать, как сильно он меня любит. Слышать, как он задыхается от нежности... Видеть в его глазах весь мир и знать, что я для него - нечто большее...
Чувствовать эту прочную связь, что уже не разорвать...
И полностью принадлежать ему...
Без остатка....
+ + +
Тарис пытался прорваться к нам раз пять.
И Касмир - раз восемь!
Пришлось все же встать. И отпереть дверь. Правда, к тому моменту за окном уже стемнело. Честно говоря, лично я встала, исключительно для того, чтобы поесть! Все остальное меня волновало мало. Но Касмир так усердно стыдил князя, что, наверное, все же задел что-то в чувствительной (в смысле ответственной) душе повелителя, и тот наконец-то проявил сознательность. Оделся и открыл дверь.