Душа Воина
Шрифт:
– Ну, до этого то, у него с жизнью не было никаких проблем!
– вмешался мозг, - что-то не заметили мы, чтобы он сильно до этого помирал!
– Да. Не умирал. Но, кто его знает? В этих их кровавых обрядах, черт ногу сломит, а князь бросается в них, как кот в сливки - страстно и с головой! Как будто, кроме жутких ритуалов в жизни и нет больше ничего приятного! У нас их сколько за эти дни было? Три? Четыре? Достало! Сколько можно? Если для того, чтобы вернуть его к сознанию, опять понадобиться вскрывать себе вены, я просто откажусь!
– Откажешься?
–
Йорик, конь князя, перешел на шаг. Ребята ехали молча, позади меня, не мешая моим размышлениям. Даже смешливый Петрас был отчего-то серьезен. Тело устало после скачки, и я неловко соскользнула на землю, размять ноги. Передо мной чернел лес, за ним, маня вершинами, высились горы...
За мной расстилалось поле, чуть дальше темнел холм, на котором собственно и высился величественный замок.... Морозный воздух пьянил и был так вкусен, что я не могла надышаться. Активно дыша, я разглядывала странный пригорок неподалеку от опушки. Что-то меня в нем настораживало, но и словно бы манило. Продолжая свои размышления, я медленно, словно нехотя, шла туда. Конь брел за мной, как привязанный.
Конечно же, я не собиралась оставлять Стефана в том состоянии, в котором он сейчас находился. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы он пришел в себя. И не только потому, что он красавчик, и я в него влюблена. Просто, потому что он - человек. Причем, человек хороший. А это очень много. Хороших людей всегда было слишком мало на свете. Их нужно беречь. Я это отлично понимала, но как же мне было страшно при мысли о возможных способах приведения его в чувство!
Странный холмик оказался у самых ног как-то неожиданно. В полной задумчивости, я автоматически наклонилась, рукой раскидывая снег.
– Осторожно, госпожа!
– Крик Петраса взвился над зимним лесом, потревожив ворон, что сорвались с громким карканьем в небо. Почти в ту же секунду, я заорала во всю мощь своих бедных легких. Из-под снега на меня бросилось что-то большое и пестро-рыжее. Тварь опрокинула меня, ударив в грудь сильными пушистыми лапами, и нависла надо мной, фыркая теплом и наваливаясь всей тяжестью не самого маленького тельца, так что я только и могла, что попискивать под ее весом...
– Тихо.. тихо, малышка... спокойно... спокойно... никто тебе зла не хочет... Ты ведь чувствуешь, да? Конечно же чувствуешь... Ну, спокойно... спокойно...
– голос Петраса меня мог бы наверное, успокоить, если бы не испуганный шепот Караха:
– Это что, мантикора?
Услышанное так поразило меня, что я необдуманно распахнула глаза, до этого в испуге зажмуренные. Мне захотелось рассмотреть столь загадочное существо. Я много раз о них читала, но не представляла их в жизни. А тут - такая удача! Прямо мне в лицо фыркала пушистая мордочка, очаровательно пестрая, с большущими зелеными глазищами и замечательными кисточками на ушах. Я с восторгом уставилась на это чудо, напрочь позабыв, что в большинстве
произведений, эти животные упоминаются отнюдь не в графе "дружелюбные и миролюбивые лапушки"!– Ой, какая ты красавица!
– я сказала это очень тихо, на выдохе. Не потому, что я такая умная, а просто она выдавила из меня почти весь воздух, упираясь в грудь пушистыми лапами. Существо наклонилось ко мне и обнюхало, щекоча усами
– Госпожа, только не шевелитесь. И не говорите громко. Лучше всего на одной тональности, а то она броситься может!
– Карах потихоньку соскользнул с лошади, и сейчас подбирался к нам.
– И что вас к этому холмику понесло, а? Вы неприятности прям чуете, да? Никогда мимо не пройдете!
– Да, тихо ты! Не ворчи!
– Петрас был уже рядышком. Завис возле меня, осматриваясь, не в силах решить, как убрать меня, из-под опасного существа, попутно не повредив сиятельной тушки.
– Ну, и как мне тебя вытаскивать?
– поинтересовался он вслух.
– Уж как-нибудь вытащи, пожалуйста, - проблеяла я, улыбаясь существу закрытым ртом. Кажется, я где-то читала, что зубы для животных - признак агрессии... Вот и пыталась соответствовать...
– А что так? Она ж, такая прелесть пушистая! Разве ж тебе под ней плохо?
– Животное повернуло в его сторону голову и еле слышно заворчало, напоминая о своей дикой натуре. Мы все живо заткнулись и замерли.
Краем глаза я увидела над ней какое-то движение, а потом просто похолодела - над самой головой Петраса качалось что-то длинное и узкое, по-видимому, ее хвост, с жалом на конце.
– А жало-то у пчелки ЯДОВИТОЕ!
– каркнул мозг.
– Караул!
– Хорошая моя, - лепетала я, непонятно зачем опять привлекая к себе ее внимание.
– Славная девочка. Ну, что ты, что ты, красавица, что ты умница.... Ну, не надо... Не злись... Он тоже хороший .... Не надо...
– Мари, заткнись, пожалуйста...
– Петрас следил глазами за жалом, а сам напрягался, явно планируя прыгнуть. Подобная перспектива чуть не довела меня до инфаркта! Одна мысль обо мне в гуще схватки, где-то между кинжалом Петраса и когтями, клыками и жалом этой малышки, враз охладила мои конечности до состояния льда, попутно отправив сердце навестить левую пятку...
– Сам заткнись и даже не думай геройствовать!
– я с большим трудом пыталась сохранить нейтральную интонацию. Но, наверное, мой голос все же где-то дрогнул, так как взгляд кошки метнулся ко мне, и жало зависло над самым лбом, сводя мои глазки в кучку. Вот только этого счастья мне и не хватало!
– Не двигайся! Даже не моргай....
– Петрас еле заметно перенес весь вес на левую ногу.
– А лучше - и не дыши пока...
– Карах завис неподалеку, как журавль, в той же позе, но с другой стороны от меня.
Я же непроизвольно вздрогнула, и, неосознанно, положила руки на лапы мантикоры. Перед глазами что-то мелькнуло. Свет померк, и я как в омут, с головой вдруг погрузилась в ее воспоминания...
Сначала увидела девушку. Губы что-то шепчут. Не услышать, не разобрать... Ра-аз! И на ее месте шикарное создание - большая, красивая кошка, удивительной рыжевато-серой расцветки, больше всего похожая на нашу рысь, но намного крупнее. Потом все замелькало. От рук пошла волнами боль. Я застонала, а картинка вновь стала ясной - бледная кожистая тварь с огромными крыльями садится на тело спящей. Улыбаясь, тварь вгрызается в нее и та просыпается, и кричит, кричит от боли и ужаса. А тварь пьет кровь, пьет и смеется....