Чтение онлайн

Вдруг эльф запнулся. Кожей почувствовал, что от его лихорадочных действий он нечаянно стал тереться о щеку старшего брата, который так и не отодвинулся от него. Резко остановился, боясь шелохнуться и еще больше ухудшить свое положение. Ибо ему было известно, что лонк Де Роил в мирное время не отличался терпением и агрился по любому поводу. На отдыхе он мог себе это позволить. Поэтому третий дроу попытался себя вести менее вызывающе. Только лишь опустил подбородок для своего удобства при разговоре…

Но неожиданно для эльфа, старший брат поддержал его порыв! Щекой приникнул к скуле младшего и нежно потерся, щекоча воздухом его ухо:

— Не страшись, младший. Я просто наслаждаюсь твоим мимолетным благоговеньем передо мной. Ах-х… — Зевран жарко выдохнул и позволил себе

небольшую шалость…

— Чт-то ты творишь!?

Олэон растерялся, когда почувствовал шершавый язык брата на своей щеке. Тот мягко прошелся по темной коже и оставил после себя мокрую дорожку едва заметного поцелуя. “Стой!” — встрепенулся дроу всем естеством! Красные глаза забегали еще быстрее, как только чужая рука жестче натянула длинные волосы и по-хозяйски притянула его талию к зеленоглазому эльфу. Советник встревоженно засопел. Хоть он и был не робкого десятка — хладнокровный чародей, с которым многие считались, но под взглядом старшего брата, он всегда себя чувствовал мальчишкой, неумелым и слабым. По телу внезапно пробежала дрожь, когда чужие когтистые пальцы игриво скользнули по его бедру, очерчивая контур, при этом ничуть не путаясь в складках мантии. Олэон, поняв, что вызвал у брата сильное желание, замер статуей, не поддаваясь на ласкания. Но предательски вспыхнувший на его щеках румянец, говорил об обратном. Зеленые глаза напротив, когда заметили это, шаловливо засверкали драгоценными камнями. Рука продолжила и дальше нагло играть с бедром лонка. Как жалко, что они были в зимнем саду, а не на улице. Тогда б… тогда б верхняя одежда хоть немного притормаживала бы столь интимные движения своей неудобностью.

*Внезапно, рядом возбужденно застонали…*

Олэон резко опустил непонимающий взгляд на командира и узрел…

Его красные глаза шокировано расширились.

— Бай, черт ты игривый… — эротично выдохнул Зевран, склонив голову на бок, где его ухо слегка потягивали темные пальцы второго дроу, что неохотно поспешил на помощь к ним. Показавшись из-за плеча командира и не переставая доставлять старшему наслаждений, лонк хитро предложил брошенному Олэону:

— Младший, пригласи своих братьев насладиться местными экзотами. — кивнув головой на слегка отстранившегося Зеврана, что уже вис на плече Чон-Е, лиловоглазый саркастично прошептал: — А то тут кое-кто уже целую вечность руками не сжимал прелестные лепестки… Верно, брат?

Услышав к себе обращение, Зевран, довольный словно кот в сметане, мягко кивнул и едва слышно добавил: — Пару дней в опале — эта адская мука для моей творческой натуры!

Хмыкнув, Бай похлопал старшего по плечу и резво отстранился: — Боюсь представить, как мы будем выживать на просторах Суховетрия, ютясь в одной палатке…

Его тут же одарили страстным взглядом, полным неудержимого желания любить. Лонк Де Иррида на это лишь покачал головой, смущенно закрыв глаза ладонью. Видимо, представил все это воочию и прошептал: — Не дай Ллос… Я уж лучше куплю еще одну палатку, чтоб не видеть твоей похотливой рожи.

Хищно оскалившись, Зевран колко подметил: — Вряд ли она тебя спасет, милый Бай. Я могу напомнить все прелести той незабываемой ночени… там, на берегу Жэсе’да.

— Королева беспощадная, не при детях же, командир! — заалел второй лонк, прижав уши. Тот заветный днивень он никогда не позабудет. Невольно окинул взглядом третьего брата, что был младше них и сейчас стоял тише воды. Олэон сделал вид, что не услышал. Силясь перевести тему на другой разговор и избавиться от внимания старшего, жаждущего его тела, Бай-Чон-Е осуждающе бросил: — Ох, ну где я пропустил момент в воспитании, когда ты пошел в разнос, а? А такой ведь лапочка был, Зев!

— Возможно, в то время все твое внимание было приковано к близнецам, а не ко мне. А теперь, я возмещаю упущенное. — скептически бросили ему.

Слушая их диалог, Олэон будто впадал в прошлое, когда они еще жили все впятером в Подъземье. Сейчас он редко видит своих братьев. Не смотря на его причастность к гильдии убийц, дел для мага в столице Оскверненной Империи не находилось, как и на острове Антиквар. А вот в более пограничных и северных городах контрактов было, как грязи,

бери не хочу. Если и удавалось приезжать в Залеор или главный штат, то на пару днивней, не больше.

Немного помешкав, красноглазый дроу облегченно вздохнул и приглашающе протянул руку в сторону выхода, мягко произнеся: — Старшие братья, если вы не передумали насчет ночных бабочек, то пройдемте за мной…

Подол его мантии в тот же миг замелькал по полу, двигаясь в такт с хозяином, и через пару секар, фигура дроу скрылась за косяком двери. Переглянувшись неординарными взглядами старшие эльфы тронулись вслед за ним. Дела делами, а развлечения по расписанию.

Алларос Мориарти.

“Луке снилось, что он — бабочка. Свободный от всего на свете. Не обремененный ни заботами ни целями. Он просто летает. Летает… куда хочет. Но тут сон прошел. Вернулась реальность со всеми своими проблемами и горем. Каждый день Лука изнывал от тягот жизни… Страдал, любил, злился, верил и мечтал. Дни сменялись месяцами. Но вот в один прекрасный день ему снова приснилась та же бабочка. Захлестнула легкость и покой… А на утро он не проснулся. Ибо его душа, метаемая с одного уровня пространст на другой, обезумела, а после… сгорела. Ее мучил один единственный вопрос: кто она? Человек, что видит во сне бабочку или бабочка, что видит долгий и тяжелый сон о жизни Луки? Душа исчезла, так и не найдя ответа. Что случилось с бабочкой? Она погибла. Ее тело измученное кошмарами нечаянно попало в сети к пауку и было съедено. А тело человека, потерявшее душу и смысл жизни, не выдержало и бросилось прочь со скалы, желая в реальности обрести крылья бабочки…”

“Я бабочка или человек?”— резко открыл глаза.

Меня встретило бездонное черное небо, усеянное миллиардами звезд. Видно, тучи ушли восвояси и метель сразу же улеглась. Тяжело сглотнул подступивший к горлу ком. Воротило. Хотелось блевать. Но внутри было пусто, оттого противно мучал спазм.

Холодно и скверно.

Едва шевельнул рукой. На это она неприятно заколола. “Ско-олько… Сколько я пролежал на морозе?” — взволнованно подумал я, чувствуя, как тело полностью онемело!

Вдруг мои глаза лихорадочно сощурились от ярко вспыхнувшего рядом кристалла. Невольно прошипел пару ругательств в пустоту, чтобы тут же услышать чуть в стороне звонкий голосок напарника: — Владыка! Ты как?

Скривившись от остро резанувшего уши звука я простонал: — Еще… раз крикни и буду… плохо. Ух!

Рыжий тактично замолк. А спустя пару секунд заглянул мне в лицо с таким недоуменным взглядом, что я не утерпел и, тратя последнее дыхание в легких, иронично поинтересовался: — Что, на лбу фраза “ты придурок” высветилось?

Глаза Цинсо стали еще шире: — А? Где придурок? Я ничего не ви…

*Хлобысть!* — комья снега неприятно влетели парнишке прямо в грудь. — Где, где? Да вот передо мной СТОИТ, глазами клацает! — взбесившись выплюнул я ядом, тяжело опираясь на локтях. Не ожидая от меня такой ярой прыти накостылять ему, Цинсо неосознанно отскочил назад и виновато развел руки в стороны. Срывающимся голосом пропищал:

— За что ты так, молодой господин, ругаешься? Я ничего плохого не сдела…

*Хлобысть!* — мимо его ушей пролетел еще один снежок, неприятно чавкнув об разбросанный мусор. Ловко увернувшись, (и откуда у него столько бодрости, скажите-ка, когда я тут загибаюсь?) рыжий ошалело запротестовал: — ЭЙ, ДА ОБЪЯСНИ, НАКОНЕЦ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!?

— А сам не вразумишь своим бестолковым умишком, а, парень? — грозно прохрипел я, силясь подняться на дрожащих ногах. Удивительно, но мне так хотелось накостылять этому гибриду, что тело само, найдя в себе третье дыхание, стремилось вцепиться в эту невинную рожу… Тот в ответ лишь покачал головой и отступил еще на шаг. — ГДЕ ТЕБЯ НОСИЛО!? — взревел я с такой силой, что сидевшие на мертвых телах недо-вороны торопливо схватили свои перья в клюв и бросились прочь! — Ты…, тцука в конец охреневшая! Я, млять, за ним к дьяволу в котел чуть было не прыгнул, а ты меня, сволочь, бросил одного посреди этого дерьма!? И теперь еще имеешь наглость спрашивать, почему у меня столь ужасное настроение!? Да я тебя…