«Драконы Кринна»
Шрифт:
Едва Лозлан перестал сопротивляться, странный покой снизошел на него. И тогда, неожиданно взглянув на Мойна Ранкеля, он улыбнулся и произнес одно слово. После этого его глаза несколько раз вспыхнули и померкли.
Мойн Ранкель стоял без движения. Прошло несколько секунд, прежде чем он осмелился вдохнуть полной грудью. Предводитель лозланцев был изумлен тем, как просто все получилось. Столкнувшись с безвыходной ситуацией, он вышел из нее победителем.
Мойн Ранкель почувствовал себя еще лучше, обнаружив под полом драгоценности жителей деревни и все те деньги, которые
Аурэль, которому была обещана значительная доля найденного, помог донести, сколько они смогли поднять, до дома Мойна Ранкеля. В последний момент тому вспомнилось последнее слово Лозлана.
«Глупец».
Мойн Ранкель только рассмеялся.
Ветер разнес запах благовоний, жарящегося мяса и крепкого эля далеко в лес. До Мойна Ранкеля доносились крики и смех. Праздник был в самом разгаре. Предводителю не терпелось рассказать о смерти Лозлана и получить заслуженное одобрение. Он ускорил шаг.
Сморг передал переполненную кружку человеку, поставлявшему свитки, необходимые для их праведного предприятия. В нескольких футах группка женщин смеялась над чьей-то неудачей. К кузнецу и его спутнику подошел Гликор. Поставив свою кружку между кружками этих двоих, глава архива, без приветствия или приглашения, начал свою первую жалобу за этот день. И отнюдь не последнюю.
– Этот напиток сварен не так, как надо. И никогда не бывает правильно сварен.
– Я сыт по горло этим местом, - добавил Сморг.
– А кто - нет?– мрачно согласился Гликор.
– Всё эта бесконечная бедность, которую мы вынуждены терпеть, - пробормотал спутник Сморга.
– Ну, отнюдь не моя вина, что мы находимся в таком печальном положении, - сказал Гликор.
Сморг расправил свои могучие плечи:
– Не понимаю, почему бы нам просто не уйти из деревни. Мы уже перевели и скопировали столько, что можем завалить пергаментом весь Ансалон.
– Мы об этом уже говорили, - огрызнулся Гликор, разозлившись по-настоящему.– Пусть думают те, у кого есть мозги, Сморг. Нам приказали переписать и распространить все учение Черной Владычицы, и мы не можем сделать меньше! Мы останемся, пока все не будет записано!
– Не все с этим согласны! Многие скажут, что мы уже выполнили свои обязательства.
В преддверии того, что нынешнему главе уже недолго осталось пребывать у власти, начались ссоры из-за его места. Гликор, зная, что спорить бессмысленно, встал и отошел к небольшой группе людей, обсуждавших один раздел недавно переписанного и сохраненного манускрипта. Они, как и Гликор, были одеты в черное. Все лозланцы всегда одевались в черное.
То, как счастлив Мойн Ранкель, было заметно по тому, как он шел - живо скакал по тропе, ведущей в деревню.
«Пусть недруги поднимут меня на смех, - презрительно думал Мойн Ранкель.– А потом я позову Аурэля. После выступления менестреля расскажу людям о судьбе Лозлана и о том, что удалось найти часть их достояния. Надо только сообразить, какую именно. И опять окажусь спасителем. Кроме того, я невероятно разбогатею. Неплохой денек сегодня выдался!»
Подойдя к деревне, Мойн Ранкель сунул руку
в карман, чтобы нащупать черный кристалл. Хотя нападения дракона все ожидали в последнюю очередь, у лозланцев вошло в привычку носить в этот день магические амулеты Лозлана.Деревушка выглядела точно так же, как семнадцать лет назад. Те же люди, все то же. Единственное, что изменилось, так это трава на деревенской лужайке. Она буйно и красиво разрослась в том месте, где они похоронили останки золотого дракона.
Мойна Ранкеля приветствовали неодобрительными выкриками и свистом. Он с безразличным видом ответил на приветствия и подставил кружку под свободно льющуюся струю благословенного напитка.
Обычный праздник: старые истории, забытые танцы, напыщенные хвастуны, бездарные стихи и совершенно ужасное пение - очередная годовщина, посвященная убийству дракона.
«Неплохой в этом году эль»,- подумал Мойн Ранкель, молча наблюдая за борьбой на руках. Опять Сморг победил. Он побеждал каждый год - не на что было и смотреть.
Вскоре всем жителям наскучили обычные развлечения, и, чтобы совладать со скукой, они пили все больше и больше. Мойн Ранкель не винил своих соседей: они были сыты друг другом по горло. И он тоже был сыт ими по горло.
Но им ничего не оставалось, кроме как жить вместе и дальше.
– А вы думаете, нашего великого предводителя это заботит?!– пьяно заорал Сморг.– У них с Лозланом наверняка свои частные делишки!
– Это ложь!– крикнул в ответ Мойн Ранкель.
Многие повернули головы к старому политику, причине всех их несчастий. Через несколько минут Мойн Ранкель уже защищался от гневной толпы.
– Он предал нас!– продолжал Сморг, подливая масла в огонь.
– Его необходимо сместить!– подхватил Гликор.– Может, даже убить.
Толпа хлынула вперед. Мойн Ранкель, прекрасно зная настроения группы своих противников, сделал ответный ход. Он тоже ринулся вперед, и деревенские жители нерешительно отступили.
– А теперь вы, пьяные недоумки, послушайте меня. Во-первых, вы все были бы мертвы, если бы семнадцать лет назад послушали этих двоих!– Мойн Ранкель указал на Сморга и Гликора.– Помните об этом! Во-вторых, чуть позже сегодня я сделаю потрясающее объявление, которое изменит нашу жизнь к лучшему. Но перед тем как я это сделаю, мне кажется необходимым отметить это обстоятельство особым представлением. Так что в качестве дара вам, мои соседи, позвольте мне представить моего хорошего друга, великого менестреля Аурэля!
Он обернулся, взмахнув рукой в пустоту. Однако Аурэля нигде не было видно.
Гликор гнусно рассмеялся:
– Если это какой-то приемчик, чтобы удержаться у власти, то он не сработает!
Мойн Ранкель вгляделся в лица своих избирателей. Он разделял верность своих соседей Богам Тьмы, но теперь осознал, что объединяет их только Зло. Вскоре толпа опять заволновалась.
«Где же Аурэль?» - испуганно подумал политик.
– Год за годом мы мучаемся из-за того, что позволяем глупцу распоряжаться нашим будущим!– продолжал выкрикивать Сморг.