Дракон в море
Шрифт:
— В дырках от уколов, — ответил Спарроу.
Боннетт повернул штурвал, приподнял носовые горизонтальные рули, а потом опустил их, стабилизировав положение лодки. Палуба накренилась вперед примерно на три градуса.
— Лодке очень хочется обхитрить нас, — сказал Рэмси.
— Интересно, а почему эта чертова нефть не нормальное тяжелое вещество, например, как свинец? — поинтересовался Боннетт. Изменив положение кормовых рулей и подстроив носовые, он взглянул на гидродинамический лаг. — Из-за баржи наша скорость вдвое ниже, чем обычно.
Через люк в отсек
Внезапно Рэмси понял, что одного беглого взгляда командиру хватило, чтобы ознакомиться со всеми составляющими жизни подводного судна.
«Он — часть этой машины», — подумал Рэмси.
— Баржа идет, заваливаясь на корму, — сказал Боннетт. — Мы потеряли носовой балласт. Единственное, что нам сейчас нужно, — это немного нерадиоактивного придонного ила для пополнения балласта.
Рэмси взглянул на экран ультразвукового монитора. Красная точка, указывающая их местоположение, мерцала к северу от зараженных рифов Шотландии, держа курс на Ньюфаундленд.
— Чуть правее нашего курса возвышается подводная гора с названием Ольга, — произнес он. — Вполне вероятно, что ее восточный склон омывают незараженные течения, и…
— Возможно, что они еще горячее, чем сердечник нашего замедлителя, — перебил его Спарроу. — Но это шанс: именно поэтому мы и изменили курс.
— Командир, наружный радиационный фон повысился на несколько делений шкалы. Течение уже диаметра лодки.
— Так держать, — приказал Спарроу. — Корпус баржи получил почти предельную дозу радиации. В любом случае придется выполнять дезинфекцию. Теперь у нас одна цель: доставить нефть домой в целости и сохранности.
— Но она будет радиоактивной, — заметил Боннетт.
— Она нужна далее такая, — напомнил ему Рэмси.
— Насущная проблема заключается в том, как собрать со дна балласт в ситуации, когда мы не можем лечь на дно. Думаю, придется пожертвовать одной из рыбок, — произнес Спарроу и повернулся к Рэмси.
— Джонни, ты чувствуешь в себе достаточно сил, чтобы подцепить кишку балластного насоса одной из наших рыбок типа Con-5 и опустить на дно?
Рэмси вспомнил учителя Рида на занятиях на торпедной базе в Бока Ратон. Похлопывая рукой по гладкой агатовой поверхности тонкой торпеды, он говорил: «Перед вами Con-5. Эти выпуклости на носу — не что иное, как радары и телевизионные камеры. Вы будто сидите на носу у этой крошки и ведете ее к цели». После этого он подвел слушателей к черному радиоприемнику с торчащим из него штырем антенны. «А вот и пульт управления. Посмотрите, что при помощи него можно делать. Именно этот не работает, так что вы можете на нем потренироваться».
— Ну так что? — спросил Спарроу.
— Как только такая куколка покидает своих подружек, ее боеголовка автоматически снимается с предохранителя. И если она хоть слегка заденет что-нибудь неподалеку от лодки, нам конец!
— То есть ты считаешь, что твои руки не смогут этого сделать?
— Я этого не говорил, — рассматривая руки, произнес Рэмси.
Руки не дрожали и были готовы к действию. — Если это в принципе возможно, должно получиться и у меня.— Здесь нужны молодые руки, — заметил Спарроу. — А мы с Лесом слегка подросли.
— Привет, дедушка, — поздоровался Боннетт.
— Я серьезно. Конец кишки балластного насоса высовывается примерно на один фут. Скорость движения Con-5 по меньшей мере пятнадцать узлов. Следовательно… — говорил Спарроу.
— Следовательно, я должен быть в порядке, — вмешался Рэмси.
— Надеюсь, что впервые за время похода это так, — заметил Боннетт.
Рэмси пожал плечами.
— В Бока Ратон полагали, что я хорошо работаю с Con-5…
— Бока Ратон? А что это за Бока Ратон? — поинтересовался Спарроу.
Рэмси понял, что допустил еще одну ошибку. Бока Ратон — это торпедная школа Службы безопасности.
— Разве это не школа Службы безопасности? — переспросил Боннетт.
— Я пропустил обычный курс по болезни, и меня послали туда, — объяснил Рэмси, моля Бога, чтобы его ложь выглядела правдоподобно.
— Через двадцать минут подойдем к Ольге, — доложил Боннетт.
— Пойду, еще раз взгляну на Джо, — сказал Спарроу и, повернувшись, вышел за дверь.
— Для Гарсии лазарет — прямо дом родной, — пошутил Рэмси.
— Надеюсь, что с ним все в порядке, — произнес Боннетт. — Не думаю, что командир должен был отпускать его на ремонт личинки. Это мог сделать и я.
— И даже я. Но полагаю, что у командира были на это причины, — произнес Рэмси и нахмурился. — Единственное, что мне хотелось бы знать, зачем ему нужно мое участие в игре с торпедой.
— А тебе когда-нибудь доводилось играть с Con-5?
Рэмси неожиданно улыбнулся.
— Конечно. Мой инструктор думал, что он ковбой. Короче, он предлагал брать по торпеде: одну — ему, а другую — мне. Устраивали в бухте соревнование. Победителем считался тот, нос чьей торпеды первым попадет в другую. И ты знаешь, мне удавалось…
— Ну хорошо, хорошо. Я просто хотел до конца понять, — сказал Боннетт. — Совершенно не хочется, чтобы мы доигрались до взрыва. Это игра для молодых, для школьников. Мы уже давно окончили школу, а ты — нет.
Рэмси вздохнул.
Боннетт хихикнул.
— Хотя обычно я вполне прилично справлялся с подобными заданиями. Вот что скажу тебе: когда вернемся, давай сходим в школу, где учат дружить с рыбками, и устроим соревнование. Вот тогда и повеселимся.
Рэмси немного успокоился.
— Командир не ошибается, так ведь?
— Ни в людях, ни в машинах — заметил Боннетт. Он замолчал, проверяя положение носовых горизонтальных рулей. — А когда мы вернемся домой, его вызовут на ковер, чтобы он отчитался в потере слишком большого количества торпед. Не говоря уже о запчастях.
«Даже психолог-первогодка знает, что лидер группы является объединяющей силой… логосом коллектива. И понятно, почему этот экипаж имеет высший рейтинг. Спарроу…»
— У меня кровь вскипает в жилах, когда я об этом думаю, — произнес Боннетт.