Достичь смерти
Шрифт:
Как-то раз двоюродный брат Донага Уррик, такой же рыжий, но заметно крупнее, бесстрашный бравый боец и немногословный человек, высказался:
– Не по чести это против паренька идти такой оравой. Вот один на один я б его да, это другое дело, а так - не знаю. Гурьба гурьбой, и бой не бой.
– Скажи-ка, а ты что, до этого находился в спячке и не слышал, что...
– А ты вообще в курсе о...
И понеслось. Опять перечисление сомнительных достижений Переписчика, опять его жуткие подвиги, помноженные на очередные враки очередного сказителя... Фейтиз закатил глаза и покинул казарму.
Он сел на бревно
"А я и позабыл, что существует столько команд. Забыл, как здорово ходить в строе, петь песни и слышать звон мечей. А когда-то все было именно так. Эх. Сейчас мы отточили все по новой, вспомнили былое, почувствовали вкус службы и.. И мне это стало нравиться!
– его отвлекли звуки тяжело дышащего человека. Это щуплый Фирси подтягивался на турнике, смешно дрыгая ногами.
– И не только мне".
За пять дней все как-то успокоилось. Поутихли трели говорунов, солдаты вошли в привычный армейский ритм, втянулись и уставали так, что не было сил почесать языками. К исходу пятого дня и вовсе решили, что ни на какие учения их не отправят, потому что попытка устроить их на месяц раньше показала, как плохо обстоят дела с солдатами.
"Ну да, не успели подготовиться. Кто ж знал? Раньше-то оно человечнее было, раньше предупреждали. Наверное, и не будет ничего - ни войны, ни учений. И Дрыгало что-то ходит сам не свой. Видать, получил за свою расхлябанность, а теперь на солдатах отыгрывается. А окружной и полковник Фовг, этот генерал Суслик, так вообще носу не высовывают".
Огребли, значит.
Значит, поделом.
7
На шестой день их опять подняли той самой ненавистной командой, которую не ожидал никто.
– ТРЕВОГА!
"Да что ж такое-то!
– гневно подумал Фейтиз.
– Две тревоги за одну неделю - слишком много. Это же перевыполнение плана на целый год!"
А дальше было одно сплошное мельтешение, шебутное и какое-то паническое. Над каждым зависли тучи напряжения. Они наполняли пространство между солдатами и нагнетали обстановку, готовые разразиться грозой. Настроение у всех отшибло напрочь.
Полковник Фовг собрал всех на плацу, как и в тот раз, а после бразды правления взял сам окружной генерал Харх. Полкам приказали построиться по ротам, выстроиться в пеший порядок и двинуться вперед. В голове, в конце и в промежутках, отделяющих полки, шли груженые обозы.
Их отправили в Эпицентр. В место, которое сами солдаты считали легендой. Самые старые ротники, в молодости служившие вместе с Дрыгало, вместе с Переписчиками успели поучаствовать в заложении и дальнейшем строительстве этого места. Но в открытую об этом никому не сообщалось, отчего и пошла молва, что Эпицентр этот - не более чем миф.
Гигантская площадка, залитая кладочной смесью. Вокруг - частокол резных колонн не то с рисунками, не то с письменами какими... На подступах к ней солдаты прошли через три поста охраны и три высоких забора. Эпицентр был устроен в середине леса, старые ветви и сучья остались валяться в бурьянах еще с прошлых времен. На площадке могло поместиться три тысячи человек разом.
Никто не знал, что это такое. Никто, кроме императора и салитана Юдинта. Они, между прочим, тоже были здесь, что настораживало вдвойне. Все при оружии и в доспехах.
"Может, все-таки учения..." - взмолился Фейтиз, поглядывая на остальных. Солдаты были растревожены.
Никто не знал, что такое Эпицентр.
Позже узнали.
И поняли: началась война.
Глава 11
Осталась неделя.
Я все еще держусь...
1
До того, как сектоны покинули Хиллэнд, он был полон жизни. Холмистые земли с увядающей травой выглядели как заброшенный город. Переписчики проходили через высокие муравейники, видели оторванные конечности насекомых или прозрачные фрагменты тонких крыльев.
– Невольно и сам почувствуешь себя букашкой, - выдавил Талемано, подавляя боль.
Небольшие чащи были опутаны паутиной вдоль и поперек. Серые полотна трепыхались, будто паруса. В одном из оврагов друзья наткнулись на настоящий склад старых коконов. Их давно уже покинули. Они были похожи на серые стручки гороха, вспоротые ножом.
Это было хмурое утро. Тучи висели низко, будто присматривались, чтобы понять, что же там такое происходит внизу. Вдали громыхало. Небо давило. Хотелось согнуться, вжаться в землю и ждать, когда тебя расплющит.
– Я что-то чувствую, - сказал Альтеро.
– Оу, заварушка?
– наигранно спросил Талем.
– Они впереди, - как ни в чем не бывало проговорил Сарпий.
– Там, впереди, ждут нас. Их много, братья, очень много. Еще не поздно свернуть.
Талемано прыснул.
– Так это ж классно! Ну... Что много, я имею в виду. Развлечемся. Никогда не любил насекомых.
– Не горячись, Талем, - одернул его Сарпий.
– Давайте-ка мы заночуем здесь. Они все равно ждут нас, и никуда не двинутся.
Альтеро положил руку ему на плечо.
– Ты же чувствуешь их своей
воздушной гладью
?
– Сарпий кивнул.
– Послушай. Может, уберешь ее? Ну что это за отдых, когда знаешь, чем заняты твои враги? Когда ощущаешь их каждое мгновение. Да и дальность... Это заклинание слишком сильное, Сарпий. Ты прекрасно знаешь, что не смог бы его осилить, если бы... Если бы не...
– Да, ты прав.
Сарпий сузил радиус действия заклинания до пяти ярдов. Тучи опустились еще ниже. Они были похожи на синяки.
– Давайте поедим и ляжем пораньше. Завтра трудный день. Талем, ты как?
Бледный Переписчик криво усмехнулся и показал большой палец.
На них напали открыто и смело. Едва только бледное солнце окропило покрывшуюся инеем траву, в Переписчиков полетели первые залпы катапульт.
Друзья все видели и знали об атаке - под утро
ша-эна
разбудила его и чуть ли не заставила его расширить
гладь
. Это спасло. Переписчики могли бы попетлять и избежать битвы, располагай они большим временем. А ночью у Талемано случился припадок, и теперь их другу становилось хуже. Сарпий твердо решил выйти против сектонов в открытую, не таясь, не убегая. Он убедился, что это лучший способ. В глубине души Сарпий клял себя за нанесенную другу рану. Это было дополнительным аргументом в пользу сражения - он расчистит путь и выместит всю злобу. Лучше на этих тварях, чем на собратьях.