Достичь смерти
Шрифт:
любимый
старичишка отправил меня и Аля провести с тобой сеанс психоанализа. Это значит, что мы сейчас же должны пасть на колени, уткнуться тебе в живот... Ну это я в живот - Аль покороче будет... И умолять тебя, умолять, умолять. О, Сарпий, о, разрушитель Тиэльмы и бессовестное создание! Молю тебя, не делай топ-топ к Проводникам! Дедушка Тарлион даст тебе пилюльку, и твоя бо-бо пройдет! Честно-честно! И...
Его речь заглушил смех Переписчиков. Сам Талемано постоял, подождал немного и захохотал вместе с ними.
– Кстати, - отсмеявшись, сказал Талем, -
– И вправду, - поддержал друга Альтеро и расправил широченные плечи. Размяв их, он повернулся к Сарпию.- Давай, указывай.
– Мой ориентир только один, дружище. Вон там, - он указал на видневшуюся вдали гору, теперь уже походившую на настоящую гору, только непозволительно далекую.
– Благо, его видно все время, пока я иду.
– Ну пошли.
– Не понял?
– Теперь на него будем любоваться вместе, - Талем кивнул в сторону Ондогорана.
– А как же Орден и ваше задание?
– Скажем, что ты был слишком упорным и неподатливым, а мы не собирались сдаваться. А если что, всегда можно сказать, будто мы выжидали подходящий случай, чтобы прихлопнуть тебя. Вы ведь вылечите меня, дедуля Тарлион, ведь да? Вы же нам так красиво рассказывали, что знаете способ избавления от
ша-эны
! Вот теперь давайте, а то мне уже хочется расчленить котенка.
Под общий смех они убрали оружие и запрыгали по развалинам.
"А то прогулка над Милонарией что-то затянулась", - подумал Сарпий, радуясь, что стряхнул с себя цепкие лапы
ша-эны
.
Почему-то та снова поддалась легко, словно знала, что ее час впереди...
2
Они разбили лагерь в в тихом лесу в двадцати милях западнее Милонарии. В народе его прозвали уютно и ласково - Селемини, что дословно означало "фонарик". Здесь светилось все. Густые развесистые кроны деревьев, насекомые самых разных форм и размеров, цветы и даже мох, который своим теплым зеленоватым сиянием окутывал основание стволов деревьев. Здесь можно было не разжигать костер, ибо света хватало и без того. Увиденное пьянило Переписчиков. Это действительно была красота, достойная того, чтобы ее оберегали.
С высоты птичьего полета было видно странное разноцветное пятно. Оно светило мягко и, скорее, сгущало мрак, нежели рассеивало его. Под дуновением ветра дивный лес переливался всеми оттенками. В тиши последней теплой ночи уходящего лета лес наполнился гоготом.
Троица сидела вокруг костра и жарила нанизанные на влажные прутья грибы. Запах шел соблазнительный. Рядом лежали кучи натасканного валежника. Чтобы скоротать время и при этом не захлебнуться слюной, Сарпий попросил Талемано еще раз поведать о потерянном глазе Альтеро. Он очень любил эту историю и относился к ней с большой теплотой - с этого рассказа началась их дружба. С банального ответа на вопрос "почему ты с одним глазом?"
– Помню, мы учились на пятом курсе. Аль в очередной раз жаловался, что Орден приведет новичков, которые снова будут донимать всех и каждого одним и тем же вопросом - почему вон тот широкоплечий кабан в фиолетовом плаще только с одним глазом? Между прочим, для меня
это тоже было нехилым испытанием - у особо наглых и резвых я становился главным источником ответов на сокровенную тайну. Тогда пришлось кое-что придумать, к тому же нытье Альтеро меня просто достало!Альтеро скривился и надулся. Конечно, он придуривался, но особой радости от пересказа не испытывал. Кажется, это был двадцать второй или двадцать третий раз.
– И вот... Новая волна новичков, новые лица, но вопросы почему-то не идут. Аль недоумевает, а спустя неделю спрашивает меня - причем, заметь, спрашивает с некой обидой, - почему это никто не соизволил поинтересоваться о его увечье? Наоборот, младшие сторонились его и боязливо поглядывали, пока он не видит.
Погрузившись в воспоминания, Талемано весело засмеялся и перевернул прутик. Даже серьезный Альтеро, всегда старающийся остаться невозмутимым, не смог скрыть улыбки. Сарпий же заслушался и внимательно смотрел на друга. Из транса его вывел запах подгорающих грибов. Спохватившись, Переписчик перевернул два своих прутика.
– А потом наш любезный Намат все и доложил этому пентюху! Видите ли, злой и гадкий Талем пустил слух, что Аль, питая пламенную любовь к Иситии, вырезал себе глаз, чтобы в пустой глазнице хранить ее изображение, самолично выжженное им на дубовой щепочке!
– А потом я подхватил его слух и разнес новый...
– неожиданно для всех заговорил Альтеро. В странном свете Селемини его лицо выглядело немного зловеще.
– Что мне действительно пришлось выколоть себе глаз, чтобы хранить там важную мне вещь.
– Иситию!
– прыснул Талем.
– Вот так обычное детское недоразумение может превратить простого Переписчика в поехавшего крышей психа, - заключил Аль.
Талемано ткнул друга в плечо.
– Ты мне по самые Небеса обязан за это! Проучился в спокойствии...
– ...Музейного экспоната.
Переписчики рассмеялись.
– Кажется, готовы, - сказал Сарпий и с хрустом откусил от исходившего паром, с аппетитной коричневой корочкой, гриба.
– О-о-о! В общем, вы можете болтать сколько влезет, а я есть!
Переписчики не спешили спать.
– Скажи, Сарпий, - заговорил Талемано, когда с ужином было покончено, - а где ты научился магии? Я молчу про то облако, а вот когда ты с сумасшедшей скоростью создавал камень перед собой...
– Не знаю, Талем. Кажется,
ша-эна
идет мне на пользу, если так можно сказать. Может, прорвало во время Испытания?.. Знал бы ты, что я делал с палиндорцами.
– Мы наслышаны, - сказал Аль.
– Ты бы поосторожнее с ней.
– И так стараюсь, дружище.
Талемано перестал улыбаться и очень серьезно произнес:
– Ты был страшен, Сарпий. Я даже на какой-то миг распрощался с жизнью, опасаясь, что ты потеряешь контроль. Твое лицо было слишком...
– Я хочу вам сказать: в Горне
ша-эна
тянулась к Борлигу. С тех пор такого больше не случалось. А там, над Милонарией, я снова увидел, как она протянулась к Намату. Почему?
Переписчики нахмурились.
– Мне кажется, - ответил Альтеро, - дело в намерениях. И первый, и второй действительно жаждали заполучить