Дорогами Итравы
Шрифт:
– Кое-что произошло с Элирой, я никогда с таким не сталкивалась...
Леди Ателис быстро пересказала все, что ей поведала девушка, про себя отметив непривычную бледность и усталый вид директора. Выслушав, та кивнула и спросила:
– Скачок в развитии Дара был?
– Да, - удивленно ответила леди Ателис, - сначала блок, а потом уверенный первый уровень. Вы знаете, что это было?
– Есть два варианта: она - видящая...
– Пророчица?!
– глаза куратора полезли на лоб, - не может быть! Да видящие не рождались уже больше тысячи лет!
– Верно, и насколько я знаю, это действительно не вариант Элиры, она чистая стихийница: Воздух, Огонь, Вода. Второй... Есть маги, наделенные особой чувствительностью к миру. Они тоже рождаются редко, обычно один-два человека на сотни тысяч, но всё же чаще,
– А этой ночью...
– А этой ночью... Мир меняется, Ателис, происходит нечто, что может столкнуть Итраву в пропасть или дать ей новую надежду, и вчера наш мир звал тех, кто способен его услышать!
– И вы тоже?!
– ахнула леди Ателис, потрясенно глядя на директора.
– И я, - устало кивнула та, - не стоит беспокоиться за Элиру, она вряд ли услышит зов мира еще хоть раз в своей жизни. А вот меня он пугает, нас ждут перемены и потрясения, а я уже стара для них... Ступай, Ателис, и не стоит говорить Элире о нашем разговоре. Да, кстати, - вспомнив, окликнула она направившуюся к выходу учительницу, - с завтрашнего дня постепенно увеличивай ей задание по наполнению концентраторов, максимум через месяц она должна выйти на стабильный для первого уровня поток.
Оказавшись в одиночестве, директор откинулась на спинку кресла и сжала пальцами виски. Что все-таки происходит? Пожалуй, стоит настоять на созыве внеочередного Совета, только не сегодня...
Торен. Королевский дворец. Двенадцать дней спустя.
– Значит, ты утверждаешь, что это были артиарцы?
– Ренальд с прищуром посмотрел на старосту одной из уничтоженных деревень.
Тот вздрогнул - взгляд резанул точно кинжалом, сжался, но ответил:
– А кто ж еще, Ваша Милость? Мундиры их армии, говорили опять же по тамошнему, уж мы-то точно знаем, не раз товар на ярмарки к ним возили! За что токмо они к нам так, непонятно, всегда ж дружно да мирно жили!
– староста, медвежеватый мужик с седыми волосами и бородой, вдруг всхлипнул совсем как ребенок, - у меня сына убили, невестку да дочку ссильничали, женку поколотили, да и сам я чудом жив остался - по башке стукнули, я и сомлел, а они, видать, решили, что помер...
Принц сжал зубы. Вот уже который опрошенный твердит: да, это были артиарцы, и в словах их кроется страх и ненависть. Надежда, что войны удастся избежать, таяла с каждым днем.
– А маги среди нападавших были?
Вопрос Ренальда заставил допрашиваемого растеряться. Он задумался, даже потянулся почесать в затылке, спохватился и уставился в пол, точно пытаясь найти там ответ. Пару минут староста молчал, а потом помотал головой:
– Нет, Ваша Милость, не было, обычные головорезы.
– А могли они быть, скажем, наемниками в мундирах артиарской армии?
– не выдержал принц.
– А чо ж не могли, могли, - после некоторого раздумья кивнул староста, - да токмо кто ж правду-то ведает?
– Хорошо, любезный, ты можешь идти, - махнул рукой принц, отпуская допрашиваемого, который низко - чуть ли не до пола - поклонился и вышел из комнаты, пятясь задом. Хмыкнув, принц повернулся к секретарю, - лорд Тарин, вы также оставьте нас.
Некоторое время после того, как друзья остались наедине, в комнате царило молчание. Наконец Ренальд негромко произнес:
– Не думаю, что нам удастся убедить короля в невиновности Артиара. Даже отсутствие магов - слабое доказательство для того, кто не желает слышать никаких доводов.
– Тебе не удалось поговорить с послом?
– Если бы удалось, ты б узнал сразу же. Посольство охраняют, точнее, за ним следят, наших соотечественников туда просто не пускают. Идти туда явно...
– Не вздумай, - принц не на шутку встревожился, - обвинение в измене последнее, что нам нужно! Я всё же попробую убедить отца.
– Наедине или снова соберете Совет?
– Наедине, шансов у Совета меньше. Отец словно
решил отыграться за все те случаи, когда проявлял нерешительность, и вполне может обвинить в измене членов Совета только потому, что они попытаются его отговорить. Твой отец уже и без того в опалу попал... Как он, кстати?– Плохо, тот Совет его подкосил, - Ренальд вздохнул, - кстати, ты тоже можешь попасться королю под горячую руку. Между прочим, я тут порылся в библиотеке, выискал такую любопытную теорию: иногда одно-единственное сильное ментальное воздействие способно значительно изменить характер того, на кого оно направлено. И чем слабее характер жертвы, тем действие сильнее, а изменение - долговременней.
– Прямо как про отца, - принц горько усмехнулся, - меня так расстраивала его былая нерешительность и вот, получил! А насчет твоего первого предположения... Я всё же единственный наследник, так что он со мной ничего не сделает.
– Не будь так уверен, помнишь историю Сарвина II?
Принц дернул головой. Сарвин II вошел в историю Вертана под прозвищем Недоверчивый: боясь заговоров против своей особы, он арестовывал и посылал на казнь подданных по первому подозрению. Апофеозом всего стал арест по обвинению в заговоре наследника престола: принца посадили в башню-тюрьму Рендат, а король объявил наследником своего малолетнего внука. Впрочем, именно это и оказалось последней каплей - уставшие бояться за свою жизнь аристократы действительно организовали заговор. Король умер от "удара", а принц вышел из тюрьмы и воссел на престол.
– У меня, слава Богам, пока нет детей, так что отец в худшем случае посадит меня под домашний арест.
– Кстати, а как у тебя с Лиеной?
– осторожно поинтересовался Ренальд.
– Все хорошо, она очень милая. Одно плохо - чересчур религиозна, как и все торланцы, и не любит магов.
Ренальд хмыкнул. Религия в жизни большинства жителей Итравы, особенно представителей аристократии, не занимала значительного места. Согласно вероучению сотворившая Итраву божественная пара - Теор и Тея - не вмешивается в жизнь населявших мир разумных, лишь наблюдая за ними. Награда и наказание, если верить жрецам, ожидали верующих лишь после смерти. Храмы Богов были во всех городах, в деревнях обычно строились крохотные часовни. Жрецы проводили брачные и похоронные обряды, наречение имени, вели соответствующие записи. В народе к ним относились с уважением: во многих деревнях и селах жрец был единственным грамотным человеком, к нему шли за советом, помощью, а порой и судом - в тех случаях, когда повод спора был мелок для вынесения его на суд сеньора. Содержались храмы на пожертвования верующих, причем среди аристократии всех стран считалось хорошим тоном посещать храм хотя бы раз в месяц и жертвовать определенный процент от своих доходов. Возглавлял жрецов Верховный жрец, причем в каждой стране вот уже больше тысячи лет он был свой: после попытки вмешательства тогдашнего Верховного жреца Рионтара в политику, чуть не закончившуюся войной семи стран, было принято решение о разделении Церкви. Кандидатура главы Церкви той или иной страны всегда согласовывалась с королем, он же мог и заменить ставшего неугодным Верховного. Жрецами обычно становились простолюдины, реже - бедные дворяне из мелкопоместных, как правило, третьи или четвертые сыновья в семье. Обучали их в специальных Школах, обучение было жестким и велось на достаточно высоком уровне, по крайней мере, так было в Вертане. Традиционно власть Церкви была сильнее в тех странах, где наблюдалась нехватка магов, именно поэтому из всех человеческих королевств Итравы ее влияние было самым сильным в Торлане, а самым слабым - в Артиаре. В последнем религиозное образование аристократов и вовсе состояло лишь из легенд о Сотворении мира и основах вероучения, а Богов куда чаще поминали в клятвах, чем в молитвах.
– Главное, чтобы она не стала насаждать при дворе свои взгляды. Хотя нет, главное - не дать их привить вашим будущим детям и не нарушить равновесие между Короной и Церковью.
– Я сразу предупредил её, что не стоит пытаться лезть в политику, - резко ответил принц, - не хватало мне еще врага в собственном доме! И мне очень не нравится, что её дядюшка до сих пор здесь, подозреваю, он что-то знает обо всем происходящем.
– Практически уверен в этом, - ответил Ренальд и вздрогнул, когда сильный порыв ветра словно тараном ударил в окна.