Чтение онлайн

— В самом деле, почему бы и нет? Как я слышал, дед Стармака был дилером — оптовиком по продаже рыбы в Стокгольме, а его сын, Мо, попал в большую беду, может, даже убил кого-то, и должен был бежать из страны. Он объявился в Нью-Йорке и через семейные связи встретился с Мейером Ланским. Очевидно, это была любовь с первого взгляда.

— Кстати, на вечере у Вэнса был еще один человек, который показался мне несколько странным. Его имя — Онофрио Ипполито. Оно тебе о чем-то говорит?

— Он — банкир, вот все, что мне известно. Мне говорили, он прямой, как стрела.

— Смешно, но он выглядел, как мафиози.

— Стоун,

ты слишком долго был полицейским. Не каждый с итальянским именем, непременно мафиози.

— Я знаю.

— А теперь расскажи мне, что ты делаешь в Лос-Анджелесе?

— О, у меня роль в фильме.

— У тебя, что?

— Вчера я прошел кинопробу, и меня взяли на роль. Я, оказывается, самое сенсационное открытие в этом городе.

— Ну, ладно, ты, очевидно, просто не хочешь рассказать мне, так что я лучше пойду.

— Билл, я тебя не разыгрываю, — сказал Стоун, но Эггерс уже положил трубку.

Стоун принял душ и заказал завтрак, а когда пришел официант, заметил толстый конверт на кофейном столике в гостиной. Он вскрыл его и обнаружил там сценарий. — Что ж, — подумал он, — есть над чем поработать.

Следующий час он посвятил работе над ролью, потом зазвонил телефон.

— Хэлло?

— Стоун Баррингтон?

— Да.

— Меня зовут Бобби Рутон. Я занимаюсь костюмами для фильма «Из суда».

— Понятно. Чем могу помочь?

— Слушай, гардеробный отдел «Центуриона» не был готов к тому, чтобы одевать адвоката, которого ты играешь — слишком малые сроки, но, в любом случае, надо тебя как-то приодеть.

— О'кей.

— Какие костюмы и рубашки ты обычно носишь?

— Костюмы от Ральфа Лорена, с фиолетовыми ярлычками, когда могу себе это позволить, и рубашки от Торнбулла и Ассера.

— Так, у них есть рубашки от Неймана. Какой размер?

— Наиболее подходит костюм сорок два дюйма длиной. И придется подшить немного брюки.

— Размер рубашки?

— 16.

— Размер обуви?

— 10 D.

— Ясно. Когда к одиннадцати приедешь в студию, у меня что-то уже будет готово для примерки. Нижнее белье — твое собственное и помни, что ты можешь попасть на улице под машину. Не заставляй краснеть свою мамашу.

Стоун рассмеялся.

— Увидимся в одиннадцать. — Он повесил трубку. — Господи! — воскликнул он. — Кажется, я больше не в Канзасе.

Стоун приехал на студию «Центурион» и назвал свое имя. Ему выдали пропуск на стоянку с отметкой VIP, [3] и указали, где двенадцатая сцена. Вспомнив свой вчерашний маршрут, он доехал до огромного здания и поставил открытый «мерседес» на резервную стоянку для VIP. Молодой человек лет двадцати с небольшим стоял у входа.

— Стоун Баррингтон?

— Это я.

— Я — Тим Корбин, ассистент режиссера. Я покажу вам, где что, а затем отведу вас в гардеробную и гримерную. Следуйте за мной. — Он повел его за угол на улицу между двумя сценами, вынул из кармана ключ и отворил среднего размера дверцу автофургона. — Это двадцать первый

номер. На период съемок он ваш.

Стоун последовал внутрь за ассистентом. Там была гостиная, спальня, небольшая кухонька, туалет и маленькая комната с письменным столом, телефоном и факс машиной. Холодильник был забит минералкой, соками и фруктами. — Очень мило, — сказал он.

— Это высший класс сервиса для актера второй роли, — сказал Корбин. — Вы спите с директором?

— Он не в моем вкусе.

— Здесь вы будете в перерывах между съемками. Если не будет других указаний, вы должны находиться на съемках с восьми утра до шести вечера, и, если не будете заняты на сцене, тут они всегда смогут вас найти. У вас здесь свой телефонный номер и линия факсимильной связи. Кстати, этот ключ одновременно является ключом зажигания, но, убедительная просьба, не трогать его. Это работа Тимстеров, и мы не хотим неприятностей с Тимстерами, ведь правда?

— Конечно, нет.

— Вы обнаружите, что многое здесь делается рабочими профсоюзов, так что не передвигайте мебель и не трогайте театральное имущество, если это не нужно для сцены, хорошо?

— Ладно.

— Если есть, какие сомнения, обращайтесь ко мне.

— О'кей, Тим.

— А теперь позвольте проводить вас в гардеробную. — Он повел Стоуна к миниатюрной машинке, и они поехали к другому зданию.

Бобби Рутон приветствовал его рукопожатием. Он был невысокий, полноватый и, похоже, голубой.

— Эй, Стоун, — сказал он. — Я думаю, мы тебя оденем. — Он стащил с вешалки костюм, и Баррингтон примерил брюки и пальто. — Ты был прав, длина четко сорок два дюйма. — Он подколол булавками брюки, а Стоун попробовал примерить три других костюма, в то время как швея подшила его брюки. — Если бы всех актеров было бы так легко одевать, — сказал Рутон. — О'кей, возьми первый костюм, а я поищу галстук. — Он вручил Стоуну рубашку цвета слоновой кости. — У тебя будет дюжина подобных на случай, если вспотеешь или прольешь что-нибудь. Но ради бога, не обедай ни в одном из костюмов; если прольешь суп, и у нас не будет замены, это будет стоить часа съемок, пока костюм будет в чистке, а час съемок — это больше баксов, чем ты можешь себе вообразить.

— Обещаю, что буду аккуратен.

— Мечта, а не актер, — вздохнул Рутон. Стоун надел рубашку, и Рутон накинул ему на шею галстук. — Позволь мне повязать его, я умею делать это лучше тебя. Моя работа заключается в том, чтобы ты хорошо выглядел.

Баррингтон рассматривал себя в зеркале, пока Рутон складывал и засовывал шелковый квадратный платочек в его нагрудный карман.

— Обувь, — сказал Рутон, передавая ему пару туфель, сшитых по итальянской моде. Он помог Стоуну надеть их и завязать шнурки. — Удобно?

— Очень, — пройдясь по залу, ответил Стоун.

— Готовься стать знаменитостью, — сказал Рутон. — Все костюмы будут доставлены в твой фургон и тебе скажут, какой надевать каждый день в суд, который вы снимаете, но, думаю, ты весь день проведешь в этом костюме. Когда у тебя будет полчаса свободного времени, зайди в свою уборную и сними костюм. Наша гардеробщица его отутюжит. Привыкай к тому, что посторонняя женщина будет видеть тебя в нижнем белье. — Он помахал на прощанье.

— Все было очень просто, — сказал Стоун, когда они вышли вместе с Тимом.