Чтение онлайн

— Да, супруг мой, — громким голосом говорит она. — Очень современно.

Кое-кто из собравшихся смеется. Фортуната холодно улыбается двум своим новым гостям, полностью игнорируя обнаженных девушек. Квинт отвечает ей улыбкой, но Марку хватает совести смутиться. Зоил раздраженно отмахивается от жены.

— Вы уж простите Фортунату, — подобострастно извиняется он. — Она довольно старомодна. Прошу, передай своему отцу, что для меня это великая честь. Надеюсь, вскоре он удостоит меня визитом и примет мою благодарность лично.

— Ты должен позволить им для себя спеть, — настаивает Квинт. — Ничто не доставит им большего удовольствия, чем знать,

что они тебе угодили.

— Хорошо-хорошо, — говорит Зоил, без особого воодушевления глядя на Амару и Дидону. — Но сначала вы должны насладиться особым блюдом от моего нового повара. Его как раз сейчас подадут.

Раб в ярко-зеленых шелках суетливо провожает их к огромному пустому ложу. Амара с болью понимает, что им уготованы самые почетные места. Должно быть, Зоил действительно желал произвести впечатление на отца Квинта. Мужчины растягиваются на обложенной подушками лежанке, и Амара и Дидона присаживаются рядом с ними. Она чувствует, что взгляды ближайших гостей устремлены на них. «Мне не стыдно», — твердит она себе, когда Квинт проводит ладонью по ее груди и боку. Другой раб, облаченный в такие же ядовито-зеленые одежды, что и предыдущий, появляется с серебряным подносом и раздает им всем бокалы вина.

— Видел лицо Фортунаты? — шепотом спрашивает Квинт Марка, отхлебывая из бокала. — Зазнавшаяся выскочка.

Марк, оказавшийся на безопасном расстоянии от гнева хозяйки, угодливо посмеивается. Амара сжимает свой бокал. Квинт массирует пальцами ее талию.

— Пей, дорогая, это самое дорогое фалернское, которое я когда-либо пробовал.

— Две тысячи сестерциев за кувшин, — громко говорит краснолицый пожилой мужчина, устроившийся на соседней лежанке. — Здесь подают только отменное вино. У Зоила лучший дом в городе. Готов поспорить, тебя немало обрадовало его приглашение. Жаль, твой старик-отец не смог прийти.

Квинт закатывает глаза, а Марк фыркает в свой бокал.

— Значит, теперь мода на актрис? — продолжает захмелевший мужчина, не замечая их презрения. — Должен сказать, тут я на стороне Фортунаты. По-моему, это слишком уж современно даже для Виналий.

— Разве сама Фортуната не была когда-то актрисой? — спрашивает Марк.

— Не знаю, кто тебе такое сказал! — возмущается старик. — Она почтенная вольноотпущенница. Отметины… Согласен, прискорбно… Но это у нее с детства. Еще до того, как она попала в дом к старому владельцу. Я имею в виду владельца Зоила, старого Амплиата.

Амара поднимает взгляд на ложе хозяев дома. Каскад падает в украшенный резными дельфинами желоб у них под ногами. Значит, Фортунату клеймили еще девочкой. Что же это было за детство? Остается лишь надеяться, что сейчас бывшая рабыня вовсю наслаждается своим богатством.

— Правда? — спрашивает Квинт. — Как занятно.

— Он ведь мог на ней и не жениться. Я про Зоила. Но знаете, что он мне сказал? — Мужчина осоловело наклоняется к ним поближе, едва не валясь с лежанки. — «Нисий, — говорит, — я не мог спокойно смотреть, как мужчины за ужином вытирают свои грязные руки об одежды моей Фортунаты, будто она треклятая салфетка. Конечно, я ее освободил, конечно, я на ней женился». — Нисий нетвердой рукой поднимает тост. — Золотые слова! Вот это, я понимаю, любовь.

— Прекрасно, — бормочет Марк.

Амара чувствует, как сидящий рядом Квинт всем телом сотрясается от смеха.

— Я знаю много песен о любви, — говорит она, — но даже в них редко услышишь о столь глубокой преданности.

— Ты права, так и есть, — горячо

кивает Нисий. — Это правда.

Марку приходится скрыть хохот за приступом кашля. Квинт наклоняется к ней и выдыхает ей на ухо:

— Умничка.

Амара, изогнувшись, улыбается ему. Теперь ей наконец стало ясно, как угодить всем гостям на этом празднестве. Квинт слишком невежествен, чтобы понять, что она говорит искренне. Она может безбоязненно оказывать почтение хозяину дома: мужчины, которые привели ее, просто-напросто примут ее слова за насмешку. Несколько расслабившись, Амара постукивает Дидону по плечу и шепотом произносит:

— Только погляди, что тут творится!

Она смотрит на других гостей, возлежащих на ложах у кромки воды. Десятки ярко пылающих масляных светильников источают такой жар, что она почти радуется своей наготе. Все остальные гости укутаны с ног до головы. Некоторые обливаются потом под грузом своего богатства. Ободок одной женщины инкрустирован такими тяжелыми драгоценными камнями, что ей приходится опереться головой на руку.

— Нельзя петь ту народную песню на таком пиру, — шепчет Дидона в ответ.

— Очень даже можно, — говорит Квинт. — Но всему свое время… А вот и диковинное блюдо, обещанное нашим дорогим хозяином!

Группа мужчин в алых одеждах торжественно вносит на плечах огромный поднос, напоминая рабов, несущих по улицам паланкин. На нем лежит гигантский пирог с крышкой из теста, вылепленной в форме лебедя.

— Жаль, вы пришли слишком поздно, чтобы отведать дары моря, — принюхивается Нисий. — Морские ежи были неподражаемы.

— Откуда ты знаешь Зоила? — спрашивает его Дидона, не в силах оторвать взгляд от чудовищного пирога.

— Он мой близкий друг. Сколько мы пережили вместе! — расчувствовавшись, отвечает Нисий. — Наши старые хозяева любили друг друга еще мальчишками. В конце концов они позаботились обо мне и Зоиле. Мой завещал мне свободу, но не свое состояние. — Он жадно опорожняет свою чашу и недвусмысленным жестом вытягивает ее перед собой. К нему спешит одетый в зеленое мальчик с огромным серебряным кувшином вина. — Впрочем, сам старый Амплиат не купался в такой роскоши. Зоил все что хочешь в золото превратит. Таким уж он родился.

Феликс не завещал бы Амаре не то что свободу, но даже поношенную тунику. Ей смешно даже на секунду представить себя его наследницей.

— А сейчас глядите в оба, — говорит им Нисий, показывая на исполинский пирог. — Вам это понравится.

Оберегавшие пирог рабы отходят в сторону, и к угощению, размахивая огромным ножом, приближается мужчина в красном. Поклонившись хозяину, он зрелищным ударом протыкает тесто, поднимает крышку и отступает назад. Возникает тягостная заминка. Судя по всему, из пирога должно было что-то выскочить, но ни намека на движение не предвидится. Повар, наклонившись, тычет в начинку ножом. Вылетают несколько вялых, чирикающих воробьев. Две птицы шлепаются на пол, недалеко отлетев от подноса.

Воцаряется мертвая тишина.

— Браво! — кричит Квинт, разражаясь аплодисментами. — Браво!

Остальные гости следуют его примеру. Вскоре неуверенные хлопки превращаются в оглушительные рукоплескания. Искоса взглянув на Зоила, Амара замечает на его лице благодарность. Фортуната выглядит разъяренной.

— Какая жалость, — бормочет Нисий. — Оттуда должна была вылететь стая воробьев в честь Венеры. Наверное, большинство задохнулись от жары. Повару надо было оставить отверстия побольше.