Чтение онлайн

В кубикулу входит Виктория и принимается щипать ей щеки, чтобы придать им румянца, и приглаживать ей волосы.

— Что, если он вызвал меня не за этим? — спрашивает Амара. — Вдруг он на меня злится?

— Все будет хорошо, — отвечает Виктория. — Обещаю. Просто не заставляй его ждать.

Парис впускает ее с улицы, достав ключ из плаща.

— Ступай прямиком к нему в кабинет, — произносит он, распахнув дверь, и тут же удаляется, как если бы, остановившись с ней поговорить, он бы взвалил непосильный груз на свои и без того уставшие плечи.

Оставшись на лестничной площадке в одиночестве, Амара удивляется, что ее не послали

в спальню. Тщетно гадая, что на уме у Феликса, она поднимается по лестнице и крадучись достигает конца коридора. У порога она замирает, тихонько стучит и опасливо открывает дверь. К своему изумлению, она обнаруживает, что Феликс не один, и уже собирается шагнуть назад, когда он поднимает руку и жестом приказывает ей остаться. Его клиент оборачивается и болезненно морщится, увидев, что за ним наблюдает проститутка.

— Если я не вовремя… — начинает он.

— Пожалуйста, продолжай, — отвечает Феликс, ничем не объясняя присутствие одной из своих женщин.

Амара неслышно входит в комнату.

— Итак, ты объяснял, почему хочешь взять вторую ссуду, не расплатившись по первой.

— Взамен я могу предложить вот это, — говорит мужчина, доставая пару сережек. — Они принадлежат моей теще. Чистое серебро, изготовлены в Геркулануме.

Феликс принимает из его рук серьги и, быстро оглядев их, бросает на стол.

— Это покроет предыдущий долг. А что насчет новой ссуды?

— Их стоимость намного превосходит мой долг! — возражает мужчина. — Они должны покрыть не меньше половины следующей ссуды!

— Они покрывают предыдущий долг, но не проценты.

— Феликс, пожалуйста, — понизив голос, говорит мужчина. — Прошу тебя, будь благоразумен. Я достану тебе еще денег, как только придет товар. Просто дай мне немного времени. Ты же знаешь, я тебя не подведу.

Феликс вздыхает, будто разочарованный отец.

— Целер, мы с тобой столько лет ведем дела, а ты продолжаешь держать меня за дурака. — Он показывает на серьги. — Полагаю, Сальвия захочет получить их обратно?

Целер молчит.

— Надо думать, родители твоей жены будут страшно потрясены, если мои люди без приглашения заявятся в их лавку тканей и соберут твой долг шелками?

— Феликс, пожалуйста, нельзя же так, ты же знаешь, что я…

— Я готов дать тебе десять денариев, — говорит Феликс. — До тех пор, пока не поступит товар. Затем, если ты не просрочишь другие платежи, можно будет обсудить и вторую ссуду.

— Но эта сумма не покроет стоимость сережек!

— Вот это… — произносит Феликс, помахивая перед ним серьгами, — я приму в счет первого долга. Я предлагаю тебе десять денариев исключительно из щедрости. Бери их или уходи ни с чем.

Целер под скучающим взглядом Феликса подписывает новый договор, нацарапав на воске свое имя. Феликс складывает таблички и достает из ящика стола деньги. Целер чуть слышно благодарит его. Когда он проходит мимо Амары, девушка видит, что его лицо пылает от унижения.

Феликс и Амара остаются наедине. Несколько минут хозяин, будто забыв о ее присутствии, читает и убирает договор с Целером. Ей хватает ума держать рот на замке.

— Вчера я спрашивал, что случилось в термах, — сказал он, наконец подняв глаза. — Я не обращался к тебе за советом. Почему ты решила, что я в нем нуждаюсь?

Хозяин говорил с ней тем же тоном, что и с Целером. Его лицо непроницаемо.

— Должно быть, я неправильно истолковала твое желание, — ответила она.

— Вздор. — Он отвергает ее ложь

взмахом руки. — А потом ты порекомендовала мне пойти на сделку с Вибо, которого ненавидит каждая шлюха в Помпеях. Почему?

— Только с помощью Вибо можно попасть в частные термы, — говорит Амара, в свою очередь пытаясь сохранить бесстрастное лицо. — Мы там сможем больше заработать. Мужчины там куда богаче.

— По-твоему, у толстосумов концы вкуснее? — ухмыляется Феликс.

Она понимает, что ни в коем случае нельзя реагировать на его насмешки.

— Что за самоотверженная шлюха! Что-то не верится, что ты стараешься меня обогатить. — Он бросает взгляд на лежащие на столе серебряные серьги. — Ты же не надеешься, что тебе перепадет прибавка? Ты не так умна, как кажешься, если воображаешь, будто я собираюсь делиться прибылью. — Феликс заговорщицки манит ее к себе. — Рассказывай, в чем дело?

— Я не знаю, — настороженно отвечает Амара.

— Выкладывай, — требует Феликс. — Я не рассержусь. Я спрашиваю из любопытства. Говори же.

Амара ломает руки, по-прежнему не зная, что сказать. Раньше они никогда не вели подобных разговоров. Бывает, что во время их встреч Феликс вообще не произносит ни слова, разве что напоследок, когда считает нужным сообщить ей, что в постели она никуда не годится и он понятия не имеет, с какой стати мужчины вообще платят за ее услуги. Как бы она ни ненавидела хозяина, ему все равно удается ранить ее своим презрением. Ей больно, когда он прикасается к ней как к пустому месту. А сейчас он смотрит ей в глаза так, словно ему интересно услышать, что она ответит, как будто ее мнение имеет какое-то значение.

Чутье подсказывает Амаре, что это уловка, но она всей душой желает ему поверить. Возможно, ей удастся до него достучаться.

— Почему ты купил меня? — спрашивает она. — Меня продавали как конкубину [7] . Я образована, я играю на лире. Я знаю, что из-за этого обошлась тебе дороже. Если мои способности были тебе не нужны, то почему? Зачем ты инвестировал в меня, а теперь вынуждаешь остаток дней вкалывать в кубикулах? — Вспомнив самоуверенную осанку Галлия, собирающего с клиентов плату у порога, она выпрямляется во весь рост. — Я заработаю тебе гораздо больше денег, если ты позволишь.

Воцаряется невыносимо долгая тишина. Амара с трепетом ожидает ответа. Страх, который она пыталась подавить, растет в ней, словно гриб после дождя.

— Почему я тебя купил? — Феликс по-свойски ставит локти на стол и кладет подбородок на ладони, словно разговаривая с ровней. — Уж явно не за твои чудесные сиськи. Давай начистоту, мы оба видали и получше. И красота твоя меня тоже не сразила. — Он смеривает ее взглядом и выдерживает паузу, чтобы она хорошенько переварила его слова. — Ты была ненамного привлекательней других голых девиц, выстроившихся рядком. До Дидоны тебе далеко. — Феликс заглядывает ей в глаза. — Но, увидев тебя, я уже не мог отвести глаз. Тебя продавали как обыкновенную шлюху, а ты держалась будто богиня Диана. Казалось, ты в любой миг можешь отдать команду своим охотничьим псам разорвать каждого, кто посмел увидеть тебя обнаженной.