Дом чтецов
Шрифт:
Катя сжала руки в кулаки. Эмоции парня волнами накатывали на неё, к горлу подступил комок. Она попыталась расслабиться. Ей хватает своей боли.
– Переспал не думая и не придавая этому большого значения. В итоге в Доме не знали о твоём существовании, как не знали пару лет назад и о нашем. И ты всю жизнь росла, шарахаясь собственной тени, исключительно по тому, что кому-то было безнадёжно на тебя наплевать.
* * *
– Что думаешь?
– осторожно спросила Ксюша, когда спустя несколько минут они с братом шли обратно по коридору. За Катей пришла Хранительница Дома, и им пришлось прервать разговор.
– Что нам не стоит с ней общаться,- буркнул парень, сворачивая в сторону кухни.
Он всё ещё был расстроен.
Девушка сделала глубокий вдох. Ей срочно нужно было избавиться от этого раздражения. Она на пару мгновений закрыла глаза и представила себе залитый солнцем луг с полевыми цветами. Воображение тотчас послушно подкинуло ей сладковатый запах цветочной пыльцы и звук стрекотания кузнечиков. Полностью остыв, девушка повернулась к брату.
– Потому что..?
– Потому что она странная,- нехотя объяснил Максим. Не доходя до лестничного пролёта, он остановился и, оглядевшись, продолжил, чуть понизив голос.
– И под "странная" я имею в виду странная по меркам представителей Домов. За пять лет Школы я навидался всякого. Что тут придумывать: я живу с Волком и Авгуром в одной комнате. Но эта Катя переплюнет их обоих.
– Она такая же как и мы,- попыталась возразить девушка.
– Подумай, как ей тяжело. Представь, если бы мы попали в Дом не в месте, а по одиночке.
– Она не такая же, Ксюша,- отрезал Максим, - в том то и дело. И вот увидишь, она будет притягивать неприятности.
Катя тем временем даже не подозревала, что её персона подверглась горячему обсуждению. Она стояла лицом к лицу с Хранительницей Дома.
Девушка познакомилась с ней ещё вчера вечером. Тогда Чтец показалась ей довольно-таки холодной, строгой, но в тоже время внимательной женщиной. Как Катя очень быстро убедилась, участие было вызвано скорее присутствием Кардинала, чем жалостью к новоиспечённому представителю Дома. Потому как сегодня осталась только холодность и строгость.
Аделина говорила быстро, чётко, по делу. Она поинтересовалась, как Кате понравилась её комната. Девушка не успела открыть рот, как женщина уже согласно кивнула. Катя догадалась, что Хранительница чувствует эмоции, возникающие у собеседницы в ответ на её вопросы быстрее, чем Катя успевает озвучить их.
Аделина задала несколько общих вопросов: о вкусовых пристрастиях девушки, о её волнениях, о том, не настроена ли она в приступе паники выпрыгнуть в окно. Катя не успевала отвечать ни на один из вопросов, как женщина уже переходила к следующему. Девушке пришло в голову, что это не слишком-то вежливо, но она откинула эту мысль. Как вчера объяснил Артём, у Хранительницы очень много обязанностей, поэтому скорее всего их беседа развивается подобным образом для экономии времени.
Буквально через несколько минут женщина объявила, что завтрак ждёт Катю в столовой и что за время её трапезы в эту комнату принесут кое-что из одежды подходящего размера. Затем с ней поговорят психологи.
Девушка успевала только кивать. По большому счёту ей нравилась эта женщина. В ней было что-то, отличающее её и от обычных людей, среди которых Катя выросла, и от уже знакомых ей Чтецов. Хранительница относилась к девушке как к совершенно обычному человеку. Она не издевалась и не сторонилась её, как поступали бы с Катей в детском доме. И в тоже время она не смотрела на девушку как на увлекательного диковинного зверька, как ранее делал это Артём. Она не жалела её, как недавно брат и сестра Власовы. Женщина разговаривала с ней так, как Катя была уверена, говорила бы с любым ребёнком, выросшим вне Дома.
Катя, как ни старалась, не могла угадать возраст женщины. На вид ей было лет сорок. Хотя Катя никогда не видела такой осанки у сорокалетних женщин. Но ведь Хранительница в юности могла заниматься балетом.
А вот придумать какое-то объяснение пронизывающим насквозь тёмным глазам девушка не могла. Она никогда не встречала таких знающих глаз ни у сорокалетних, ни у двадцатилетних женщин. Обычно такие глаза были у пожилых людей, вкупе с морщинами и седыми волосами. И чтобы ты не поведал им - взгляд не менялся. Он не был ни порицающим, ни удивлённым, ни взволнованным - он был именно ЗНАЮЩИМ. Дающим понять, что владелец этих глаз очень многое повидал и смутить или удивить его будет непросто. А ещё он уверял, что не стоит беспокоиться по мелочам.
Спустя пару минут Хранительница повела девушку по коридорам Дома в направлении столовой. Катя изо всех старалась отметить в голове все повороты и лестницы, чтобы иметь возможность вернуться в комнату самостоятельно, однако очень быстро бросила эту затею. Они сворачивали слишком много раз, чтобы это могло отложиться в памяти.
Только сейчас Катя по-настоящему прочувствовала ту интонацию, про которую Артём и Ксюша с Максимом говорили об этом Доме. Это здание нельзя было назвать домом, только Домом. Теперь девушка уже была уверена, что построено оно было не в этом веке. Скорее несколько веков назад. Из-за быстрого шага Хранительницы Катя не успевала рассмотреть ни огромные портреты, ни оружие разных временных эпох, висящие вдоль стен, ни вырезанные прямо внутри камня скульптуры. Лишь одно девушка успела осознать довольно ясно: это было самое удивительное место из всех, где она когда-либо бывала.
* * *
Следующие несколько дней пролетели очень быстро по большей части из-за долгих встреч с так называемыми психологами. Встречи эти были направлены ,как убедилась девушка, на то, чтобы уберечь остатки душевного равновесия, оставшиеся у неё после нескольких недель стресса и недосыпания.
Встречи эти проходили в большом зале с круглыми дубовыми столами и мягкими креслами. По количеству мебели можно было догадаться, что зал был рассчитан на большую аудиторию, однако, как ни странно, девушка чувствовала себя тут вполне уютно. В начале Катя не знала, чего ожидать от этих встреч. Она уже поверила в происходящие с ней чудеса и не считала себя сумасшедшей. Во многом ей помог разговор с Ксюшей и Максимом, во многом это удивительное место. Её иногда посещала мысль, что даже, если бы всё это и было полётом фантазии, то она скорее предпочла бы остаться в сказке навсегда, чем вернуться в жестокую реальность.
На первой из этих встреч Катя несколько часов общалась с женщиной в очках с интересной оправой. Беседа запомнилась тем, что они в основном молчали, тем самым позволяя Кате рассмотреть оправу очков и другие атрибуты внешности собеседницы в мельчайших деталях.
В отличие от уже встречавшихся девушке молодых Чтецов психологи очень хорошо контролировали свои эмоции, защищая Катю от внезапных приступов физической и ментальной боли.
За частую девушка забывала даже, что разговаривает с Чтецами, настолько комфортно ей было рядом с ними. Но если на первой встрече Катя в основном молчала, пока Чтец что-то набирала на своём графическом планшете, то на повторном сеансе девушке пришлось говорить.
На этот раз напротив неё сидело двое мужчин. Оба пожилые и в костюмах. Они непринуждённо улыбались и расспрашивали, как девушка жила до попадания в Дом: где она училась, кто были её приёмные родители, увлекается ли она литературой, какие эмоции она испытывает при просмотре фантастических фильмов.
Было много странных вопросов, на которые Катя затруднялась ответить. Но собеседникам каким-то образом удавалось избежать неловких пауз: как только она не знала что сказать, они переходили к следующему вопросу.