Чтение онлайн

Антон сделал шаг к ней навстречу и протянул руку. Девушка в неосознанном страхе отшатнулась от него, больно ударившись ногой о край парты. Воздушный тотчас поднял руки вверх в мирном жесте. Глаза девушки слезились, её лихорадило.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась уборщица с ведром воды и шваброй.

– По расписанию здесь не должно быть уроков,- близоруко сощурилась пожилая женщина.

Мужчина мгновенье смотрел на уборщицу, затем перевёл взгляд на Катю.

– Мы не договорили,- бросил он задыхающейся девочке и вышел из класса.

– Что такое, девонька?
– обратилась к Кате женщина.
– Тебе нужна помощь?

Катя сглотнула. Да, ей нужна

помощь. Ей вдруг захотелось попасть обратно в детский дом. Не выходить наружу. Задыхаться. Но не чувствовать больше этой ненависти, направленной прямо на неё. Не испытывать этого страха, не бежать в холодную ночь, куда глаза глядят.

Девушка отрицательно покачала головой и вышла из класса. Она, наконец, могла дышать. Девушка подошла к подоконнику. Вчерашние новые знакомые уже не казались ей такими страшными. Она посмотрела в окно на яблоневый сад. От мокрой земли исходили волны спокойствия. Девушка уткнулась лицом в дрожащие руки. Она больше не выдержит. Желудок скрутило волной боли. Ни секунды больше. Катя отняла руки от лица. Кто они? Эти люди, жившие в поместье яблоневого сада? Не знавшие ненависти и страха? Она завидовала им.

Девушка облизнула губы. Она хотела заснуть. Просто закрыть глаза и перестать чувствовать. Катя знала, где опекуны хранят снотворное. Она ведь может взять немного так, чтобы они не заметили. Девушка быстрым шагом направилась к выходу из школы. На протяжении всей дороги домой, она старалась ни о чём не думать. Она боялась, что ненависть вернётся. Ненависть, желание убивать, желание мстить. Телефон в кармане джинсов разрывался. Наверняка, звонила Наташа. Катя не обращала внимание. В мозгу у неё словно спасательный якорь белела продолговатая баночка с таблетками. Она заснёт. И боль наконец-то утихнет. В желудке, в голове, в ноге. Мысли отступят. Страх, наконец, даст возможность вздохнуть спокойно.

Желаниям девушки, однако, не суждено было сбыться. Ещё с лестничной площадки она услышала звуки работающего телевизора. Открыв входную дверь, девушка попыталась незаметно проскользнуть в свою комнату, но боль в ушибленной ноге дала о себе знать. Девушка споткнулась и задела комод в прихожей.

– Гриша, ты? Принёс?- послышался хриплый голос приёмной матери из зала.

Катя замерла около двери. Через несколько мгновений в коридоре показалась тучная женщина с красными воспалёнными глазами и недовольной гримасой на лице.

– Ты,- бросила она разочаровано при виде девушки, а затем зло прищурилась.
– Совесть есть у тебя? В доме шаром покати, не могла в магазин за хлебом сходить?

Девушка сглотнула. Она бы с радостью и готовила, и ходила в магазин за продуктами, если бы у неё была хоть копейка денег. Всё пособие, которое давалось на её содержание, благополучно пропивалось. Говорить об этом вслух, однако, было бесполезно, могло стать только хуже.

– Ни крошки! Во всём доме! Шваль неблагодарная, вот ты кто!- тем временем распалялась опекунша. Она вышла на середину коридора и упёрла руки в бока. Несмотря на удушающий запах перегара женщина была в трезвом состоянии, а это значит, что она будет пребывать в крайне недовольном расположении духа пока не выпьет рюмку-другую. Женщина всё больше повышала голос,- Мы с Гришей столько работаем, чтобы тебя, тварь, прокормить!

Это тоже было неправдой. Уже который месяц оба опекуна не работали, живя только на Катино пособие. Именно поэтому собственно у них и было такое плачевное материальное состояние.

– Хочешь вернуться в детский дом, да? Таким как ты, там самое место! Никчёмным и неблагодарным!- опекунша перевела дыхание,- Что молчишь?

Катя прижалась спиной к двери. Вот таких вопросов она не любила. На которые требовался ответ. Девушка знала,

что такое вот трезво-злоё состояние опекунов было самым опасным.

– Прошу прощения,- тихо проговорила она.

– Прощения? За что? За то, что ты такая неблагодарная тварь? Разве это можно простить ?-рассмеялась женщина.
– Глаза б мои тебя не видели!

Катя опустила глаза. Так ведь и не видят месяцами. Когда водкой залиты.

– А где куртка? Ты что так пришла? Голая совсем?
– вдруг спросила женщина. Гнев в её голосе смешался с удивлением.

Она, видимо, досадовала, что сама не додумалась пропить ещё и Катину верхнюю одежду. Если бы она была уверена, что девушка выживет без куртки в такую погоду, то, наверняка, сделала бы это давно. Девушка затаила дыхание. Она не знала, что ответить.

Опекунше ответ впрочем и не требовался. Она удивительно быстро для своих габаритов рванулась к приёмной дочери и наотмашь ударила ей по лицу.

Катина голова мотнулась в сторону, из губы брызнула кровь.

– Ах, ты тварь! Продала её что ли? Чтобы деньги на наркотики были?- завизжала женщина и опять ударила девушку по лицу.

Катя схватилась руками за комод, чтобы не упасть. Какие ещё наркотики? Но воспалённое сознание опекунши уже невозможно было остановить.

– Это не твои вещи! Ты не имеешь права их продавать! Это мы купили тебе эту куртку! И как ты отплатила, а?
– женщина в ярости схватила девочку за волосы.- Да как ты посмела вообще? Ты тут никто! И тут нету ничего твоего! Нету ничего, что бы ты могла продавать!

Женщина швырнула Катю в другой конец коридора. Девушка упала, неловко подвернув под себя ногу. Обычно опекунша ограничивалась парой ударов. Появлялась одышка, на большее её просто не хватало. А вот приёмный отец мог разойтись намного сильнее, поэтому девушка молила Бога, чтобы он не явился как раз в разгар этой истерики.

Опекунша и впрямь стояла вся красная. Она тяжело дышала, глаза ещё больше налились кровью. Она смотрела на сжавшуюся в углу девочку, и подбородок её дрожал от ярости.

Катя чувствовала привкус крови на губах, её рвало. Она стиснула зубы: скоро это закончится.

– А где деньги?
– вдруг прохрипела женщина, и сердце девушки пропустило удар. Только не это.

Опекуны пили неделями. Она и не думала, что они заметят пропажу, пока она не придумает что-нибудь. Тогда в кафе её охватила такая паника, что потерять куртку и сумку казалось пустяками. Теперь она отчётливо понимала, что пустяками это не было.

Девушка в ужасе сжалась.

– Да, деньги!- глаза женщины загорелись алчным огнём. Её абсолютно не волновало, что приёмный ребёнок мог замёрзнуть и заболеть. А вот возможность шального дохода казалась с каждой секундой всё притягательнее. Она даже повеселела.
– Осенняя куртка, да ещё в приличном состоянии, за неё не мало должны были дать!

Опекунша уже, видимо, забыла, как кричала о наркотиках.

– У меня...у меня их нет, -сдавленно ответила Катя.- Я не продавала её. Она...потерялась.

– Потерялась?!- тихо прохрипела женщина. Лицо её приобрело настолько злобное выражение, какого девушка не видела за все годы проживания в этой квартире.

Она опять замахнулась, и удары посыпались градом. Катя пыталась закрыться руками, но это разлило женщину ещё больше. Она принялась пинать девушку ногами.

Катя не знала, сколько прошло времени, когда коридор опустел и она, наконец, смогла ползком добраться до своей комнаты. Она забилась в угол возле батареи и свернулась калачиком. Боль пронизывала всё тело. Девушка окровавленными пальцами убрала с лица волосы. Её перестало мутить, мысли путались. Ей уже не нужно было снотворное, девушка итак практически теряла сознание.