Доктора Бесконечности
Шрифт:
— Вы никогда не видели его днём?
— Нет. И сообщения от него получали только после наступления темноты.
— Вы видели его без маски и плаща?
— Никогда. Знаете, каким вопросом вы должны задаться? Зачем он одевал маску? Причина только одна — мы бы узнали его лицо. Зачем использовать устройство искажения голоса, если бы мы не могли узнать его голос?
Магистрат кивнул, размышляя над этим. Затем, без всяких церемоний, он отключил куб данных и положил его на подставку, к остальным.
Ларна как будто шла среди звёзд.
Расстояния на вид оценить было невозможно, комната
Перед ней, на небольшом постаменте, стоял небольшой стеклянный сосуд. Присев, она увидела лежавшее среди нескольких цветов ожерелье. Серебряная цепочка с сапфировым кулоном. Ларна где-то его раньше уже видела, она была уверена в этом, но не могла вспомнить где. Она надела цепочку себе на шею. Всё стало таким… правильным. Ничего больше в комнате не существовало, это было похоже на идеальную медитацию. Это был покой, — подумала она. Ларна не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она вышла сюда из комнаты Доктора. Время прекратило иметь значение. Она обернулась, чтобы оценить расстояние до двери.
В дверном проёме стоял силуэт Доктора.
— П-прости, — сказала она.
Её рука поднялась, чтобы прикрыть грудь. Словно рука поняла раньше неё самой, что это очень личное место, что ей не следовало сюда заходить. Внезапно комната показалась пустой, огромным вакуумом. Она была тут чужая.
Доктор вошёл в комнату. Он подошёл ближе, на его лицо упал тёплый свет.
— Я уйду.
Но ей нужно было обойти его.
— Нет, — сказал Доктор, когда дверь у него за спиной начала задвигаться. Он стоял над ней, на лице у него были следы улыбки. — От тебя у меня нет секретов.
Они почти касались друг друга. Ларна опустила руку и склонила голову.
Указательным пальцем Доктор легонько коснулся кулона. На среднем пальце правой руки у него было кольцо, в котором был такой же синий камень.
— Тебе идёт, — мягко заметил он.
Ларна вспомнила, где она видела этот кулон:
— Женщина на картине умерла, да?
Доктору не нужно было ничего говорить.
— Я не знала.
— Это было очень давно, — спокойно ответил он. — По году на каждую из свеч, и так давно, что все остальные уже забыли, — в уголке его глаза была слеза. — Я забыл её. Теперь я её вспоминаю только тогда, когда хочу этого. Прошлое нельзя изменить.
— Тем не менее, ты создал для неё нуль-комнату.
— Это комната для меня. У меня есть много и других мест.
— Ты путешествовал, — прошептала Ларна. — Я никогда не выходила из-под Купола. Я ни разу не бывала в Нижнем Городе. Я хочу путешествовать. У тебя была возможность улететь. Почему ты вернулся?
— Это дом.
— Расскажи мне о ней. Где вы познакомились?
— Мы не знакомились.
Доктор замолчал.
— Ты нарисовал её портрет, — сказала Ларна.
Доктор кивнул:
— Она учила меня танцевать.
Ларна улыбнулась, и Доктор улыбнулся в ответ. Их взгляды и мысли пересеклись.
Весь танцзал был предоставлен им одним, и они танцевали под небом янтарного цвета. Он был в парадной одежде, на груди у него был ряд золотых пуговиц, в тон её шёлковому платью. Арфист играл павану. Это был какой-то праздник, фестиваль… неважно какой. Собрались все домочадцы и их друзья. Было несколько инопланетян: мистер Салдаамир, пара с Алтрейса, и толстый желтокожий мужчина с красными гребнями на макушке. Все зачарованно улыбались, глядя на их хореографию. В любом другом месте это было бы невыразимое декадентство, но и здесь это был скандал. Младший сын и старшая женщина. Что подумает его отец?
Им это было не важно. Танец был всё, что имело значение в этот момент. Сложные уравнения формы и звука выражались их медленными, степенными движениями. Он вёл, не просто вспоминая то, чему она его научила днём, а развивая, усложняя выученное. Теперь, впервые, она училась у него. И они знали, они помнили, что ей всё ещё многому нужно было его научить, и что она тоже будет учиться у него.
Музыка остановилась, и все до последнего, даже арфист, зааплодировали им. Это был первый раз, когда они были так счастливы, но ночь ещё только начиналась.
Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, решившись на это, невзирая на последствия.
Ларна хотела отдёрнуть руку, но Доктор удержал её, его пальцы скользнули между её пальцами, его другая рука легла ей на пояс, он не сводил с неё глаз. Его касание было тёплым, и когда они прижались друг к другу, она почувствовала бархат его сюртука, даже сквозь хлопок своей рубашки.
Они начали танцевать.
Безымянное солнце Галлифрея взошло над Куполом Капитолия, как это происходило с самого начала вселенной.
В сам Купол солнечный свет не проникал, но Часы Старой Гавани, стоявшие в восточной части Капитолия, отметили это событие, пробив девять колоколов. На полке под огромным циферблатом начался тонкий механический балет: полномасштабные подвижные фигурки вышли на свои позиции и начали своё ежедневное действие. Они были ярко раскрашены и красиво одеты, это наверняка что-то символизировало, но что именно? Даже те немногие галлифрейцы, которые их замечали, не могли прийти к единому мнению. Одной из проблем было то, что эти часы никогда не были созданы. Во всяком случае, в этой линии времени. Они были парадоксальным остатком Войн Времени, возможно, единственным следом, оставшимся от своего, параллельного Галлифрея. Однажды они просто возникли, и никто не помнил, когда это было.
Параллельные повелители времени, построившие Башню, встроили в часовые фигурки долю самосознания и способности развиваться. И сейчас, хотя никто об этом не знал, эти часовые люди были самыми разумными существами на Галлифрее. Их общество было сложно устроено, но при этом идеально отрегулировано, и они разработали сложную философию и этикет для объяснения их мира и их действий. Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем они поймут, что они лишь персонажи на давно забытом циферблате, но когда-нибудь это открытие случится. И тогда наступят разногласия, раскол и война. Но они всё равно будут кружиться друг вокруг друга по идеальным окружностям и описывать своими конечностями идеальные дуги.
Звон Часовой Башни был слышен на восточной стороне Цитадели. Реймор и Пелтрок услышали его, когда проходили через один из шестиугольников в галереях Паноптикума. Вокруг них повелители времени и техники выходили из своих квартир и брались кто за свою работу, кто за свой отдых. Обычно жизнь в Цитадели шла как часы, всё гармонично, каждый день одно и то же. Но сегодня наблюдались нотки диссонанса. Лорд Хенспринг чуть не столкнулся с капитаном Джомдеком, когда они проходили мимо живого фонтана. Никто не мог найти леди Гехаммер, её место занял лорд Норвал. Мелочи, пустяки, но Реймор их замечал. Да и сами стражи возвращались в казарму позже, чем обычно. Прошедшие сутки были насыщены событиями. Из-за чёртовых инопланетян уже начинался хаос.