Дочь Земли
Шрифт:
Аля чуть заметно кивает. Растерянно и испуганно глядит, отводит глаза. Краасс гладит её по голове. Бережно целует в лоб, в опущенные ресницы. Говорит ласково, настойчиво:
– Время пролетит быстро. По приезде я сам буду заниматься тобой. Я тебе еще надоем, ребенок!
– Нет!
– Мотает головой Аля - Никогда и ни за что! Я тебя очень-очень-очень люблю!
– Знаю, малышка, - он легонько касается пальцем кончика её носа.
– И я благодарен тебе за это, поверь.
* * *
Аля стоит у балюстрады, опершись спиной на перила. Смотрит вверх. Над крышею жилблока, уходя в небо, дрожит зеленым световым маревом энергетический транспортный коридор. Через него, как на грузовом лифте,
Эти самые их припасы для нее сейчас - основной больной вопрос. Кулаки непроизвольно сжимаются так, что ногти впиваются в ладони. Она тихо стонет, лицо искажает болезненная гримаса. Один за другим коридор втягивает в себя, поглощает и уносит огромные металлические контейнеры-пирамиды. Внутри них, это ей известно достоверно, люди. Усыпленные и накачанные особым препаратом, они пребывают в бесчувственно-коматозном состоянии, и будут оставаться (или, как говорят рагезты 'сохраняться') в нем непосредственно до 'использования'.
Краассу вчера, отчего-то, заблагорассудилось, чтобы она, весь день перед отлетом, сопровождала его. Может, и, даже, скорее всего, он просто решил устроить ей определенную шокотерапию, чтоб не забывала, кто она теперь и среди кого живет. И Аля такого насмотрелась - до сих пор волосы шевелятся.
Ну, ладно, взрослые!.. Хотя их пленники, все до единого, были молодыми, привлекательными, в отличной физической форме. Но потом Аля увидела детей. И вот тут ей поплохело окончательно. Ребятишек, возрастом от пяти до десяти-двенадцати лет, собрали в огромной камере. Глядя через прозрачную стену на бесчисленные глаза, распахнутые в немом выражении горя и ужаса, Аля чуть не рыдала сама. Господи, да что же это? Они же совсем маленькие! Они еще и не жили вовсе!! Она порывисто обернулась к стоящему рядом Краассу, приготовленные слова замерли на губах. Он глядел на нее, откровенно забавляясь. Губы сложились в ядовито-ледяную ухмылку. И вся поза выражала открытое ожидание. Ожидание её протестов, возмущений, криков. И Аля пересилила себя. Промолчав, повернулась лицом к камере. Собравшись с духом, нарочито безразлично произнесла:
– Их так много. Начнется переполох, поиски.
– Нет, - он отвечал спокойно, но Аля продолжала чувствовать, как Краасс ощупывает её глазами, словно в брони слабину ищет, - здесь дети со всей Земли. Просто негроидная раса - в отдельном помещении.
– Значит, есть еще....
– Все-таки, она не смогла полностью подавить в голосе нотки отчаяния. Рагезт насмешливо хмыкнул.
– Какие мы до сих пор сентиментальные. Придется искоренять на ходу!
Подал знак андроидам. Вытекая из отверстий в полу, в камере заклубился, поплыл густой голубовато-сизый туман. Один за другим, дети, вдохнувшие его, оседали, валились наземь. Аля сцепила зубы, закрыла глаза, борясь с желанием заорать во всю глотку, разбить эту проклятую стену, остановить этот ужас. Он крепко сжал её плечо. Проговорил размеренно:
– Усыпляющий газ. Теперь они ничего не почувствуют. Ни боли, ни страха, ни неудобств. Как видишь, мы достаточно гуманны, Алира.
– Почему дети?
– С трудом выдавила она.
– Сама на свой вопрос ответить не хочешь?
Аля промолчала. Действительно, глупо спрашивать о том, что и так очевидно. Люди тоже предпочитают на обед нежного цыпленка, а не старого жилистого петуха. Туман постепенно уходил, рассеивался, воздух камеры очистился. Контролирующий процесс андроид послал жест 'чисто'. Ухватив Алю за руку, Краасс открыл проход в стене и потянул её внутрь. Медленно пробираясь за ним следом среди десятков детских тел, беспомощно раскинувшихся на полу, Аля ощущала, что вот-вот не выдержит и просто рухнет в беспамятстве где-нибудь рядом. Ну почему он её так мучит?! Это же невыносимо!
Стараясь не присматриваться, она вела глазами поверх лежащих малышей, но взгляд вдруг зацепился за что-то такое знакомое. Облачко светлых кудряшек, щуплая фигурка. Рывком выдернув руку из его пальцев, Аля кинулась к ребенку. Упала на колени, перевернула лежащее ничком худенькое тельце. Застыла на секунду, глядя в помертвевшее личико, точно из последних сил старалась доказать себе - ей все это лишь почудилось. Потом повернулась к Краассу. Зрачки расширялись, наползали на радужку, растекались чернотой.
– Извини за дерзость...
– скривила губы, с нажимом и сталью в голосе продолжила - хо-зя-ин!.. Но его я вам не отдам!
– В самом деле?
– Краасс был безмятежно спокоен.
– Ты ставишь мне какие-то условия, девочка? Я не ослышался?
– Нет.
– Твердо ответила она.
– Ты меня привел сюда сам. Ты хотел, чтобы я это увидела. Но я не обязана быть такою, как ты. Я - донор, сам сказал. Я отдаю, а не отнимаю жизнь. Этот мальчик был мне ближе, чем брат. Там, среди людей, он был моей отдушиной, моим родным человечком. А ты хочешь, чтобы я так просто отказалась от него и послала на смерть. Он - невинный ребенок. Такого предательства я не прощу себе никогда, и такого зла не простит мне Центал. Теперь решай!
Краасс помолчал, пораженно рассматривая её. Проговорил удивленно:
– А ведь ты права. Права, бесспорно.... Ладно.... Думаю, мы можем сделать исключение. Только, - повысил голос, отчеканил жестко, - один единственный раз!
– Да.
– Мгновенно согласилась она.
– Если этого ребенка ни сейчас, ни в будущем, никто никогда не тронет.
– Смахивает на ультиматум.
– Недовольно процедил он.
– Перегибаешь палку, Алира. Смотри, нарвешься.
– А иначе все бессмысленно, - упрямо продолжила она, - вы его, сегодня, отпустите. А завтра кто-нибудь из рагезтов вновь на него, так сказать, внимание обратит.... Нет уж, я требую гарантий. Чтобы это твое исключение осталось настоящим и действенным!
Он отвернулся, размышляя. Опять уставился на нее. Неожиданно улыбнулся.
– Кремень!.. Хорошо. Будет по-твоему.
Позвал андроида, указал на мальчика.
– Забирай.
Аля решительно повела головой:
– Нет. Я сама понесу. Он не тяжелый.
– Как хочешь.
– Уступил он.
– Пошли.
Аля подхватила Славика поудобнее и двинулась за Краассом к выходу, стараясь не смотреть на других детей. Она боялась верить, что все вышло, что малыш спасен. Сначала она убедится лично, что с ним ничего плохого больше не приключится. А уж потом будет радоваться и дух переводить.
Лифт перенес их на первый этаж. Здесь уже поджидал Зэер. Аля, насупившись, глянула на него. Покрепче прижала к себе спящего мальчика. Краасс пренебрежительно дернул плечом в её сторону.
– Заканчивайте без меня.
– Обратился к помощнику, - у нашей девочки приступ сентиментальности. Как думаешь, о чем это говорит?
– О том, что она может чувствовать, вождь.
Аля в удивлении вскинула на Зэера глаза. Как, он решился открыто её защищать?! Невероятно!
– Вот-вот... чувствовать.... Ты с ней работу, на будущее, проведи, а? Меня подобные заморочки не устраивают.
– Конечно, вождь, - склонил тот голову, - мы все наверстаем.
– Хорошо. Удачи.
– Проигнорировав Алю, Краасс быстро удалился. Но она, на сей раз, не обратила на его уход ни малейшего внимания, полностью сосредоточившись на ребенке.
– Давай его мне, Алира, - мягко попросил Зэер, - ну что ты, в самом деле? Это же я. Я ему ничего не сделаю.
Аля внимательно посмотрела ему в глаза. Удостоверилась - говорит правду. Осторожно передала ребенка.
– Куда мы сейчас?