Дочь Земли
Шрифт:
'Краасс, я молю! Позволь мне самой их урезонить! Пожалуйста, не вмешивайся, не надо! Пожалуйста, Краасс!!..'
Обращенное восковою маской лицо, неохотно поворачивается. Драконьи глаза вспыхивают. Шипение тяжелого выдоха. Он сдерживается из последних сил. И вот одно короткое, приказом.
'Делай!'
Летяще гибко разворачивается тело. Взлетают, распахиваются настежь ладони. Толчок!.. Сидения под делегацией пропадают. Неведомая сила хватает воинов, вжимает в покров стены, распиная до полной неподвижности. Лучевые клинки и кинжалы расплавляются в мгновение ока. Следом приходит черед одежды. Толстые, приравниваемые к металлу по прочности, куртки и рубахи трещат по швам и распадаются в пыль. Сапоги и ботинки разваливаются. Мужчины остаются полуголыми, босыми и абсолютно беспомощными в незримых энергетических
– Как можете вы вести себя столь неподобающе месту и времени?
– лязг брони вбивается громом. Сверху донизу пригвожденные тела током прошивает боль.
– Как можете вы забывать о простейших правилах поведения в чужом доме, доме бывшем для вас столь гостеприимным вплоть до последнего момента?!..
И вновь прилив рези и острого жжения. Воины хрипят и корчатся. А недавнее дитя неспешно вышагивает перед ними, поочередно рассматривая искаженные в муке и недоумении лица.
– Вам достаточно? Или хотите еще?
– Следует равнодушный вопрос. Боль отпускает. Оборотни ловят воздух, пытаются отдышаться. А девушка снова движется вдоль строя. Начинает говорить. Голос холоден и бесстрастен. Слова отлетают от стен мириадами крошечных льдинок. И завораживая, и разбивая неотвратимостью надвигающегося затаившиеся в ожидании очередной грозы души.
– Отчего все в этом полоумном мирке воспринимают вежливость и такт синонимом безнадежной слабости?.. Отчего я непременно должна для начала снести бунтовщикам парочку голов, чтобы оставшиеся в целости изволили прислушаться и понять?.. Попытка номер два, многоуважаемые.... Она же последняя. И на сей раз, я называю вещи сугубо точными именами.... Итак, слушайте, и не говорите, что не дослышали и недопоняли.
Пред лицом моего Властителя и Свидетельствующих Совета. Заявляю. Я - посланец Оракула. И имя мое в летописях вашего племени - Дитя Предназначения, рожденное Огнем!
...Стало так тихо. Так неимоверно, фантастически тихо! Еще минута, и она услышит, как разбиваются о гальку берега волны океанского прилива за десятки километров отсюда. А может, уловит шуршание крылышек луговых стрекоз или дальнюю перекличку голосов лесного ленивого предвечерья.... Но почему, вдруг, это беззвучие? Это наплывшее, сгустившееся, ватное?!.. Аля удивленно оглядывается. Что с ними?.. С ними со всеми! Не только с наемниками, но и с рагезтами, тоже! Почему они замерли и, кажется, даже не дышат?!.. Что страшного в озвученной информации?.. Или... дело не только в словах?!.. Опустив ненароком взгляд, она видит совершенно ясно - её тело светится, светится из самой глубины. Призрачный огонь блуждающими волнами и струйками омывает руки. Язычки и сполохи шаловливо пробиваются через ткань обуви и одежды. Огненное зарево волос. И, наверняка, ярко светящиеся глаза. Понятно, откуда взялась эта оторопь и всеобщий столбняк. Но, не навредила ли она себе сейчас, вместо того, чтобы помочь хозяину? Они под впечатлением, именуемым - полный шок. А уж как поведут себя, когда отойти изволят?!.. Плевать, не станет она предугадывать! Назначенного свыше не изменишь! Действуй, Алира, не тормози!
Аля решительно сбрасывает секундное растерянное оцепенение. С еще большим напором, но тщательно придерживаясь показного бесстрастия, продолжает:
– Я всегда прихожу с миром. Но заявляю со всей ответственностью, тот мир, куда я прихожу, становится подвластен и покорен. Меня создали миротворцем и наделили силою, недоступною ни единому жителю космических глубин. И вы не сможете причинить мне вред, как не сможет никто иной. Суть в другом.... Смотрите же. Внимательно!
Вновь разводятся плавно руки. И по обе стороны от девушки вырастают прозрачные, будто стеклянные стены. Они тянутся на всю длину зала, образуя широкий, изолированный и от оборотней, и от рагезтов, коридор. Сама Аля остается внутри и снова выглядит тоненьким хрупким подростком. Теперь она в зеленой воздушной тунике,
водопад локонов перетянут бирюзою шелковой ленты. Бархатные низкие башмачки, оборки и кружева. Прозрачная нежность личика. Сияющие лукавством глаза. Дитя, захотевшее побаловаться. Всего лишь - невинное дитя!..– Господа, наемники!
– разносится насмешливо и звонко.
– Для получения более детальной информации, а также вашего телесного удобства, я решаюсь вас освободить. Искренне надеюсь, что у вас хватит благоразумия вести себя достойно и не совершать глупостей. Все меня услышали?!
Морщась и строя гримасы, плененные, тем не менее, отзываются утвердительно. Отлично. Прогресс пошел. Шаг второй. Укрощение вкупе с примирением.
– Обещайте, что не попытаетесь причинить мне, либо другим присутствующим, зло. И будете рассудительны и трезвы в своих оценках!
С еще большей неохотой, но все-таки они покоряются. Посчитав договоренность состоявшейся, Аля нейтрализует обездвиживающие поля. Могучие атлеты, сплошные связки мускулов, они безвольно опускаются прямо на пол, упираясь спинами в стену. Отдуваются и вздыхают. Аля гасит хитрую улыбку. Вспоминает братца Императора. У них сейчас все мышцы - сплошной синяк и кисель. Сутки по стеночкам ползать будут. Но, сами напросились, так что - извиняйте. А теперь - заключительное представление. Наглядная, так сказать, агитация!..
Отворотившись от зрителей и расположившись лицом вглубь образованной галереи, девочка рисует в воздухе какой-то сложный символ из гнутых линий и петель. Когда опускает руки, символ на секунды остается висеть, а после - взрывается фонтаном белых искорок и пропадает. Вместо этого, посреди прохода, в десятке метров от Али, материализуется платформа. От её основания вверх тянется зеленовато-серой мутью изолирующий энергобарьер. За вращающимися силовыми полями внутренностей не видать. Но звуки изнутри доносятся отчетливо. И звуки эти заставляют бледнеть и вжиматься в камень даже бывалых вояк и первопроходцев, привычных к бесчисленным ужасам и страстям.
– Лицезревший Бабочку - прикоснулся к смерти! Так говаривают на западных окраинах поселенцы и искатели приключений.
– Благожелательно улыбаясь, повествует залу девочка.
– И стараются, как могут, оградить себя от малейшего с нею контакта. А все потому, что подобного по опасности и любви к уничтожению существа не сыскать на просторах и весях космоса. Оно стоит полка облаченных в броню и экипированных донельзя воинов, и оно одно по смертоносности и неукротимости превосходит сотню других отъявленных кошмаров во плоти.... Прошу любить и жаловать - перед вами легендарная и неповторимая... Химера!..
Под аккомпанемент поднявшегося гула, опадает защита. Зрителей поневоле начинает охватывать нервная дрожь, сродни истерической. Ставленница трансформеров не солгала. Она и в самом деле умудрилась привести в помещение, набитое народом, это живое исчадие Ада, от которого, если оно разъярено, чаще всего не спасают никакие барьеры и силовые заграждения. Энергетическая стенка сдерживает монстра ровно до момента, пока тот не настроится на её частоты. А настроившись, он запросто проходит сквозь, не испытывая никаких затруднений и задержек. Одна капля яда, попав на тело, будет прожигать плоть, покуда не разъест совсем. И у вас останется на жизнь, исполненную неимоверных мучений, в среднем, минуток пять или десять.
Троица таких красавиц, объединивших усилия, не особо напрягаясь, растворят броню оболочки среднего грузового модуля. А затем превратят его одушевленное содержимое вместе с механической начинкой в единую однородную кашу. Считается, что спастись от Бабочки возможно лишь немедленным бегством. И то, при обязательном условии, что чудовище не подобралось к вам излишне близко, а у вас под рукой - крайне быстроходное средство передвижения. Потому как выстрелить вы, скорее всего, не успеете. А если и успеете, орудием вашим должна быть лазерная пушка. Луч меньшего сечения и мощности зверюшка легко отразит. О мече и похожих приспособлениях речь не заводите, чтоб не опозориться. Мечом, правда, после того как ваши бренные останки сольют в подходящую тару, можно будет шовчики заварить, чтобы 'тело' не вытекло при тяготах транспортировки. Позвольте! Я не говорила разве, что яд Химеры поэтапно разлагает органику до состояния горячего желатина? Пардон. Считайте, что исправилась.