Дочь Шамана
Шрифт:
– На том, что вы приехали на юрте куда-то в гости к Тао Мэю, а потом долго дрались. И Тао Мэй еще что-то такое предлагал, что тебе очень не нравилось. Что, кстати, это было такое? Макс не смог объяснить.
– Ну, технически, Тао Мэй предлагал Макса «обнулить». Убить его душу и память, чтоб вернуть изначальную.
– Так можно было?
– У них там все можно, - вздохнул отец. – А я не захотел.
– И правильно.
– Но пока до Макса это дошло, он мне знатно бока промял, - хмыкнул Сорьонен. – И не единожды.
– Про меня болтаете? – на балкон всунулся лохматый со сна, чуть опухший Ковальский.
– Про тебя, -
– Ты? – удивилась Ася.
Отец невинно улыбнулся, показав небольшие, но очень убедительные клыки. Наваждение длилось всего секунду, а потом зубы у него стали нормальные.
– Де ля Серна притащился, - пожаловался Макс. – И началось...
– Ох уж этот бедный де ля Серна. Вечно ему от тебя достается!
Ковальский сбежал, а пару минут спустя приволок три большие кружки чаю и пакет с пряниками, и все это утвердил на немного пыльной балконной полке, куда тетка на лето обычно выставляла ящик с цветами.
– Уважаю подход, - похвалил отец. – Спасибо тебе, дорогой мой человек.
– Кто, если не мы, - пожал плечами Ковальский. – Я, кстати, вот этого момента и сам до конца не понимаю. Кого ты там не хотел воскрешать?
– Не то, чтобы не хотел, - потупился Сорьонен. – Я бы все на свете отдал, что у меня еще было, конечно, чтобы этот человек никогда себя не губил. А погубил-то он из-за меня. Я себя простить так и не смог. Но убивать из-за этого еще и тебя...
– Какой кошмар, - сунув в рот пряник, заметила Ася. – Как это драматично.
– Это сарказм? – уточнил Ковальский.
– Да нет, ни в коем случае. Я просто пытаюсь себе это все представить и не могу.
– Ну, это нормально. А все потому, что еще месяц назад ты была нормальной девятиклассницей, - предположил Макс. – Читала журналы, ела мороженое с подружками...
– Смотрела аниме, - добавила Ася. – Да, именно. А теперь даже на это времени нет.
– Время не реально, - вклинился отец. – Но это я тебе потом объясню.
– А почему не сейчас?
– Тебе же Ян сказал про рассечение?
– О, да, - насупилась Ася. – Я-то надеялась, что он меня разыгрывает.
– Даже Ян не станет шутить с такими вещами. Его там крепко приложило.
– Он что-то такое говорил. И что тебе там кости переломали...
Сорьонен скривился. О чем-то подумал, потом все-таки произнес:
– Долгая история. Не будь я на тот момент уже мертв, наверное, прикончили бы меня эти черти. Но смотреть, как парня из-за меня убивают, я все равно не смог.
– Не все на свете из-за тебя, - подозрительно беззаботно хрустя пряником, напомнил Ковальский. Что-то в его глазах тлело недоброе, но что именно, не зная всей истории, Ася понять так и не смогла. – Янек и сам далеко не так прост.
– Но я-то и знать не знал, что этот жулик где-то урвал себе душу Сида Кампеадора! – отмахнулся Сорьонен.
Ася прикрыла лицо рукой.
Подождала немного.
Ничего не изменилось.
– А может вы все-таки мне нормально дорасскажете? Без добавления новых взрывающих мозг подробностей?
– Можем постараться, - улыбнулся отец. – Но это не всегда возможно, сама понимаешь, предмет разговора крайне специфический.
– Верните сюда Яна!
– Куда денется, прибежит рано или поздно.
– Так что там с рассечением, а? – напомнила Ася.
– Я не знаю,
когда тебя позовут. Но если позовут, сразу иди, не сопротивляйся, - неожиданно посерьезнел отец. – Потому что утащут в любом случае, но по доброй воле все это проходит намного проще. По хорошему, с тобой должен пойти твой помощник. Мне вот только интересно, как твой Ленин выглядит на самом деле.– Ты не видишь?
– Нет. Думаю, он как и ты, еще не вполне готов.
– Он пойдет со мной?
– Скорее всего. Ты, главное, его узнай.
Ася на секунду представила себе, как по-своему забавный, но все-таки несостоявшийся лидер мирового коммунизма вдруг превращается в анимешного принца, и против воли улыбнулась. Да, такой дух ее бы вполне устроил. Например, Кицунэ... главное, чтобы не Девятихвостый, конечно.
– И самое важное, - Ася вернулась из мечтаний об абстрактном принце на грешную землю. – Как мне теперь ходить в школу? Не то, чтоб я по ней очень скучала, но если я не закончу девятый класс, вот в этом конкретном мире мне будет сложновато. Это понятно?
Отец с Ковальским дружно закивали.
– А что мешает? – осторожно уточнил Макс мгновение спустя.
Глава 28
– А что мешает? – осторожно уточнил Макс мгновение спустя.
Внизу под черемухой алкоголики сражались с наркоманами, слышались крики и звон бьющегося стекла. Кто побеждал, сказать было трудно.
– Он! – Ася указала в комнату, где Эрно, потея от напряжения, развлекал Ленина сложной шахматой партией.
Судя по тому, что брат был красный, как свекла, и почти опустошил всю тарелку с бутербродами, памятник оказался достойным противником. В школе Эрно отправляли на все турниры – и районные, и городские, и даже на область, и прочили карьеру гроссмейстера, но брат упорно тяготел к медицине. Возможно, всем назло, потому что медицина пока взаимностью отвечать не торопилась.
– Мда, - нехотя согласился отец. – Насколько я помню школу, такого там не потерпят.
– Ха-ха, представляю де ля Серна в бытность его учителем, если бы Янек притащил на урок памятник! – оценил Ковальский. – Например, какую-нибудь горгулью! Или Сида Кампеадора!
– Так вот именно же! – Ася уперла руки в бока, уподобившись тетке.
Ее рост уже превысил метр семьдесят, и она оказалась самой высокой девочкой в классе, что создавало некоторые неудобства, но для того, чтобы поза стала убедительной, понадобилось бы еще и внушительное теткино телосложение. Впрочем, это же телосложение в особо жизнерадостном настроении Ян легко поднимал на руки и кружил...
– Я могу попробовать его еще уменьшить, - задумчиво сказал отец. – Или как-то видоизменить. Скажем, до состояния какого-нибудь аксессуара.
– Ян уже уменьшил.
– Как обычно, - хмыкнул Ковальский. – Как уж смог.
– Ну, вас-то вообще не было! – вступилась за бандита Ася.
– Ты постарайся понять все-таки, кто он такой есть. Потому что я его тоже не слышу.
– Ну, дочь, какое животное ты мечтала иметь в детстве? – отец потер руки.
Ленин, Эрно, Ковальский и Ася смотрели на него с некоторым беспокойством. На плите булькала кастрюля, в ней – что-то из тао мэевых гостинцев. Пахло непередаваемо, будто бы прямо посреди квартиры открылся портал в цветущую степь – и рядом с этим порталом кто-то устроил склад навоза. И плохо выдубленных шкур. И возможно, испорченного мяса.