Добро Наказуемо
Шрифт:
— Чего так долго, палку жене бросил?
— Разве долго? Жена на работе. Я только записку ей написал.
— Да пошутил я. Поехали, сегодня ужин будет вкусный.
— Да, кормят здесь как в ресторане.
— А наш повар имел своё кафе и прятал налоги. За что и посадили.
А настоящий мастер не может плохо работать. Хочу тебя предупредить, чтобы ты ни у кого ничего не брал на вынос из тюрьмы и ничего не приносил. Тебя сегодня уже начнут о чём-то просить. Всё, что разрешено для нас, еженедельно привозит магазин. За работу, кто работает, получают деньги, и могут отовариться. А кто не работает, тому могут родственники переводить немного денег по почте. Так что смотри, кому-то сделаешь одолжение, а сам сядешь в камеру, а если пронесёшь водку или травку, загремишь в карцер. А там невесело.
Подъехали
После ужина Семёна перевели в одиночную камеру на первом этаже.
Она отличалась от прежней тем, что в ней были большие окна с решётками и через них просматривался прогулочный двор и церковь.
Эрванд очень сожалел, что Семёна перевели в другую камеру.
Утром Семён сел за руль, а Павел говорил куда ехать и что делать.
Он инструктировал Котика по всем вопросам, которых у Семёна была масса. Машина была оборудована радиотелефоном, по которому разрешалось звонить только по службе и забирать его из машины, чтобы избежать его пропажи. Если у Семёна есть мобильный телефон, то с собой его вносить в помещение нельзя, а нужно оставлять в машине.
Можно ли проносить с собой книги? Можно, но давать их на проверку в отдел режима. Но вряд ли есть такая необходимость. Здесь неплохая библиотека, в том числе и на русском языке. Есть, наверное, весь Достоевский, Толстой — много томов, Чехов, Бунин, журналы, выпускаемые издательством «Посев». Но кроме этого можно заказать книги из городской библиотеки. Здесь сидит один зэк — учёный орнитолог. Так ему книги приходят со всего мира. Больше того, он публикует статьи в журналах и ему деньги переводят на его счёт. За что сидит? Чёрт его знает. Говорят, что за убийство. Вроде уборщица в институте, где он работал, убила очень редкого попугая за то что он её ругал непристойными словами, а учёный ударил её по голове и каюк. На суде не покаялся, и утверждал, что случись такое ещё раз, убил бы Aast (стерву) опять. Вообще, на местных немцев это мало похоже, но чего только на свете не бывает. Многим заключённым можно ходить друг к другу в гости, но этот нелюдим. Ему и еду в камеру носят. Недавно его отпускали на сутки домой. Давление стравить. Не сбежит. Ему одели на ногу браслет с встроенным радиомаяком, и куда бы он ни пошёл, его видно. В машине (Павел его отвёз домой) поднял штанину и сказал, что вот и его окольцевали.
Котик быстро усвоил все премудрости и начал работать самостоятельно. На третий день он выбрал время и подъехал к объекту, ремонтируемого его бригадой. Ребята сначала не поверили своим глазам, таково их было удивление. На следующий день Семён созвонился с Верой, она отпросилась на пару часов на работе, и они встретились дома. Свидание их прошло очень быстро, и так было пару раз в неделю.
Но через месяц Семёну разрешили ночевать дома. Чтобы машина стояла в безопасном месте, Котик попросил служащего по режиму договориться с пожарным депо, находящемуся в трёхстах метрах от дома, чтобы он ставил машину на ночь у них во дворе. Там пошли навстречу, а двор «пожарки» был большой и машина с государственными номерами никому здесь не мешала.
Девять месяцев пролетели быстро и Семён благодарил судьбу, что всё, наконец, закончилось. Он включился в работу своей фирмы, которая благодаря усилиям Панайоти не развалилась.
Летом Котики решили съездить в Одессу к родителям.
Марина получила письмо от отца, в котором он писал, что счастлив, что, наконец, он узнал её адрес и получил возможность общаться. Он несколько раз пытался ей позвонить, но телефон то не отвечал, а то шли какие-то странные гудки и по-немецки что-то говорили, наверное, автомат, а немецкого он не знает. Вот если она позвонит, тогда у него на дисплее телефона высветится её номер, и он сможет ей звонить. Он имеет компьютер и его электронный адрес такой-то. Она может смело ему писать, так как доступа
к его почте никто не имеет.Ему очень понравились фотографии, особенно хороша Светочка, а Маринина фотография очень мелкая, тем не мене он узнал в ней красивую женщину, сидящую в третьем ряду, когда он получил от неё письмо. О своей жизни Раевский ничего не писал, а в конце только написал, что всё в письме рассказать не сможет, и надеется, что сделает это при встрече. Приглашал приехать в Москву.
Марина прочитала письмо и задумалась. Рада ли она тому, что восстановилась связь с отцом, о которой она столько лет мечтала? Или вот этому письму, в котором очень много недосказанности и какой-то неискренности? Только одно место, в котором Раевский (она про себя его так и назвала) пишет, что в Соединённых Штатах вышел сборник его стихов на английском языке, и что американцы неплохо за него заплатили, звучало горделивой естественностью человека, привыкшего к славе и успеху. Марина подумала, что хотела бы поехать в Москву, но ехать в гости в дом к человеку, которого она совсем не знает и не знает как отнесутся к ней его домашние, о которых отец ничего не пишет, по крайней мере не совсем удобно. Вот если он приедет, и она найдёт с ним общий язык, да и Света станет старше, тогда может быть.
Марина ответила электронной почтой, что рада письму, но приехать не может, а если Владимир Сергеевич может, то пусть приезжает сам.
Она будет рада.
Их переписка по интернету носила вялотекущий характер. О своей личной жизни Раевский сообщил, что был три раза женат, с третьей живёт сейчас, имеет двух сынов от первых браков. Несмотря на громкий успех в поэзии и хорошую работу в качестве редактора толстого журнала, в личной жизни счастья нет, как не было его у многих поэтов, и в качестве примера привёл несколько имён великих поэтов.
"От скромности мой папаша не умрёт и даже не заболеет", — подумала Марина. Раевский сначала с восторгом писал об успехах молодости, а потом восторги сошли на нет, так как сейчас журнал им редактируемый не покупают, тираж мизерный и только приносит убытки.
Стихи пишет на английском для заработка, и спасибо друзьям, помогающим разместить их в печатных изданиях за границей.
Марина не знала о чём писать. Её письма были короткими и в основном о Свете и проведенном времени вместе с ней.
Переписка становилась всё реже, но пришло сообщение, что Раевский вылетает во Франкфурт на Майне и спрашивает Марину, сможет ли она его встретить. Если не сможет, то он попросит своих знакомых, которые его привезут к ней, но он не хочет создавать вокруг себя ажиотаж и едет инкогнито.
"Прямо-таки ажиотаж, барьеры снесут его встречая. Тоже мне Лев толстой приехал", — съехидничала про себя Марина, но ответила, что очень рада и непременно встретит. Предупредила, что после таможенного досмотра пусть стоит на месте и не пытается её найти.
Бывают случаи, когда пассажиры выходят не в том месте, которое обозначено на табло. Марина сказала Свете, что поедет встречать сама, но та заупрямилась и сказала, что имеет право встретить своего дедушку, которого никогда не видела. Марина согласилась с доводами дочки, и взяла её с собой.
Самолёт прилетел вовремя, из автоматически раскрывающихся дверей выходили пассажиры рейса Москва-Франкфурт. Некоторые из них проходили мимо встречающей толпы быстро, другие искали глазами встречающих и увидев их, махали свободной от багажа рукой, улыбались, третьи тревожно останавливались, не зная что им делать дальше. Каждый раз увидев пожилого мужчину, Света спрашивала мать:
— Это дедушка?
— Нет, я тебе скажу когда он появится.
Наконец из двери вышел высокий, чуть сутулившийся мужчина с большим чемоданом на колёсах и сумкой.
— Вот дедушка, — кивнула в сторону Раевского Марина, и Света побежала вокруг заграждения ему навстречу, а он искал глазами и не находил ту, которая должна его встретить.
— Дедушка, — услышал Раевский перед собой, остановился, поставил на пол чемодан и сумку и поднял Свету на руки.
За ними сразу образовалась пробка из людей, так как они ещё не прошли ограждение из ленты на переносных столбиках. Марина увидела эту ситуацию и поспешила навстречу, но толпа молчала и только какая-то женщина почти выкрикнула по-русски: