До встречи в Лондоне
Шрифт:
– Будьте осторожны. После сегодняшней стрельбы полиция будет искать этого самого парня всерьез, и если вы попадетесь им на глаза, то…
– Я понимаю, Крейг, на мне сразу найдут следы полония. А уж в номере гостиницы просто целый склад.
Вудгейт улыбнулся:
– Вы все шутите!
Он встал, одернул пальто, поправил клетчатую кепку, натянул перчатки:
– Мне пора. Всего доброго. Если что-то случится, я позвоню.
Когда он уже отошел на пару шагов, Ледников окликнул его:
– Крейг! Я надеюсь, никаких обид? Мне бы не хотелось, чтобы вы думали
– Я так о вас не думаю, Валентин. Я все-таки немного разбираюсь в людях.
Классный мужик, подумал Ледников, с таким в разведку - милое дело.
После ухода Вудгейта Ледников решил прогуляться по садам Кенсингтона, чего раньше ему никогда не удавалось сделать. Во-первых, из-за определенного снобизма - слишком популярное туристическое место, Модест его просто засмеял бы, если бы он потащил его туда. А во-вторых, обычно у него просто не было времени на прогулки. Признаться, времени не было и теперь, но, прежде чем что-то предпринимать, надо было основательно разобраться в сложившейся ситуации.
Он удивился строгости и скромности дворца, изумился смеси готики и варварского великолепия мемориала принца Альберта, посмотрел, как на Круглом пруду подростки запускают в плавание свои хлипкие модели… Однако все это время он думал только об одном: почему Леня решился на подобные подвиги и кто его на это сподвигнул? Представить себе, что опер из поселка Майский сам решился явиться с требованиями к олигарху Муромскому, расправился с ним, а потом объявился в Лондоне, установил слежку за Рафой, запугал Валерию, организовал травлю Гланьки в прессе…
Нет, тут нужны другие мозги и совсем иные возможности! Да, а еще они отследили его, Ледникова, появление в Лондоне, мигом организовали на него компромат… Если предположить, что это Леня, то за ним, конечно, кто-то стоит и этот кто-то им двигает.
Звонок Гланьки прервал жидкий поток его не слишком-то искрометных мыслей.
– Ледников, ты там как?
В ее голосе слышалась искренняя взволнованность.
– Слоняюсь по садам Кенсингтона, - безмятежно сказал он.
– Занятие - то еще! И дышится, и верится, и так легко-легко…
– Ты знаешь, что сейчас передали в новостях?
– Знаю. Следы полония нашли в гостинице, где я проживаю. И теперь меня разыскивает полиция.
– Смешно, - оценила его усилия Гланька.
– Но передали совсем другое. Утром полиция пыталась осмотреть подозрительную квартиру неподалеку от Ричмонд-парка. Человек, ее снимавший, стал стрелять, а потом скрылся. Ранен полицейский… Они утверждают, что есть основания считать, что это был русский. Что-то они там нашли в квартире, доказывающее это. Тебе это о чем-нибудь говорит? Это не имеет отношения к нам?
Волновать Гланьку не хотелось, но и держать ее в полном неведении тоже было нельзя. Черт его знает, что эти его соотечественники удумают теперь! Одно дело, если Рафы уже нет в живых. А если они его просто перевезли в другое место? Не похоже, конечно…
– Алло, Ледников, ты что замолчал?
– Думаю.
– О чем?
–
Я думаю о тебе, - честно признался он.– Господи, ты о себе лучше подумай! Это не опасно - то, что случилось?
– Помнишь «Бельведер»? И потом на улице…
– О господи!
– простонала Гланька.
– Я почему-то так и подумала!
– Глань, давай без истерики. Это может быть тот же человек, но… Точно я не знаю.
– Тебе надо улетать в Москву! Немедленно! Если полиция каким-то образом тебя зацепит, она тебя уже не отпустит. Ты же видишь, в каком они состоянии. Они не будут разбираться, чем отличается бывший следователь прокуратуры от сотрудника КГБ. Для них это сейчас одно и то же!
– Смыться и бросить тебя на произвол этой свихнувшейся на полонии публике! За кого ты меня принимаешь?
– Ледников, я уже в порядке. Седрик говорит, что теперь о сделке не может быть и речи. Так что я им теперь неинтересна. И вообще, тут подключились родственники Седрика, так что…
– А они у нас кто? Лорды и пэры?
– Масоны они! Всего-навсего. Так что Майкл Кентский и все эти пэры просто отдыхают.
– Ясное дело, пэр против масона все равно что столяр супротив плотника, - согласился Ледников.
– Дошутишься, Ледников.
– Ладно, у меня тут осталась пара дел, а потом я…
– Ледников, уезжай, а?
– тихо сказала Гланька.
– Если ты влипнешь, я себе не прощу.
Масоны - это, конечно, хорошо, подумал Ледников, но что-то в этой истории все-таки по-прежнему сильно смущает. Гланька зря думает, что все закончено. Если полиция сядет на хвост всей этой компании, то они вполне могут потянуть за собой и ее. А там пойди доказывай, что ты не верблюд и на самом деле это тебя специально подставили…
Глава 19
A bad beginning makes a bad ending
Плохое начало ведет к плохому концу
– Сэр, для вас оставлен конверт!
Служащий гостиницы, лысоватый, рыжеватый приземистый мужичок с красным носом, типичный английский сквайр, любитель виски и портвейна, смотрел на Ледникова сурово, но заметно нервничал. Конверт он положил на стойку и тут же спрятал руки за спину. Ледникову показалось, что он в резиновых перчатках. Ну, ясное дело, боится получить дозу радиации, они теперь все тут уверены, что русские только и делают, что носятся по Лондону с полонием за пазухой.
– Скажите, конверт приносила женщина?
– поинтересовался Ледников.
– Нет, это был мужчина.
– Ага…
Ледников задумчиво покрутил в руках конверт с надписью от руки: «For mr. Lednikov».
– Он случайно не был похож на рок-музыканта?
– Простите, сэр? Что это значит?
– Ну, длинные белые волосы, ковбойская шляпа, кожаные джинсы… И все в таком духе.
– Нет, сэр. Ничего подобного. Обычный мужчина лет тридцати. Скорее он походил на агента полиции, - с намеком сообщил сквайр.
– Правда, он был очень бледен и, как мне показалось, не очень хорошо себя чувствовал…