Чтение онлайн

И вдруг стало ясно. Почему да почему! Потому что надо установить - а не было ли у Павла Муромского еще одного ребенка? Женат до своей испанки он вроде не был, зато был молодой, здоровый мужик при деньгах. Наверняка у него были женщины. И потому вполне мог быть ребенок, то есть еще один наследник… Картина мгновенно сложилась в его мозгу совершенно «художественно» - натурально, достоверно и… красиво! В ней все совпадало, и, главное, в ней была достоверность, которая всегда так ясно чувствуется, которую не спутаешь с фальшивкой и подделкой.

–  Валентин, мы идем?

Вудгейт смотрел на Ледникова удивленно.

–  Извините, Крейг, задумался.
– Ледников даже

встряхнул головой.
– Все-таки видеть забытую всеми могилу человека, который мог переменить судьбу твоей страны, приходится не каждый день.

Ему вдруг показалось, что Вудгейт усмехнулся над его сентиментальностью. И он решил поддеть его в ответ. А способ зацепить Вудгейта он уже хорошо знал.

–  Да, Крейг, а вы слышали, что ваши власти приняли решение о повторном использовании могил?

–  Повторном использовании могил?
– недоверчиво спросил Крейг.
– Опять ваши русские шуточки, Валентин?

–  Если бы! Решение принято с целью разрешить ситуацию с переполненностью местных кладбищ, - невинно разъяснил Ледников.

–  И как они себе это представляют?

–  Очень просто. В лучших английских традициях. Утверждена процедура, согласно которой управляющие кладбищами получат право эксгумировать находящиеся в земле останки, углублять могилы и хоронить сверху на освободившемся месте второе тело.

–  А могильные плиты? Что будет с ними?

–  Судьба могильных камней будет находиться в компетенции местных властей, - бодрым чиновничьим тоном доложил Ледников.
– По мнению авторов проекта, одним из вариантов может стать добавление имени второго покойника на том же надгробии. Очень экономично.

–  Черт подери, но у меня нет никакого желания лежать в могиле неизвестно с кем!

–  Почему неизвестно? Можно будет приглядеть могилку какого-нибудь графа или герцога и устроиться рядом с ним.

–  Только вряд ли его родственники согласятся на это, - проворчал Вудгейт.
– Нужен им в могиле дедушки-лорда какой-то старый полицейский!

–  А их согласия и не потребуется, если не удастся вступить в ними в контакт. Все учтено, Крейг. Так что осталось найти заброшенную могилу какого-нибудь адмирала…

–  Желаю удачи!
– расхохотался Вудгейт, раскусивший, наконец, провокацию Ледникова.
– С вами не соскучишься! А может, вы хотите сказать, что у вас в России это невозможно?

–  У нас… У нас все это давно делается. Кладбищенские жулики просто ровняют с землей заброшенные могилы и продают эти места, как свободные.

–  Но ведь это преступление!

–  Конечно. Всего-навсего преступление, воровство. А у вас святотатство освящают сенью закона. И оно становится уже дозволенным и благопристойным занятием. Вот и вся разница.

Джипа Валерии на месте уже не было. Она их опять опередила.

Вудгейт довез Ледникова до гостиницы и отправился на встречу с дочерью, которая, как оказалось, была искусствоведом и занималась русским искусством начала ХХ века. Имажинисты, акмеисты, футуристы и все такое прочее. Вудгейт признался, что поначалу он этого увлечения дочери не одобрял, потому что не видел в нем никакого практического смысла. Однако в последние годы его мнение на сей счет несколько переменилось - дочь стали привлекать к сотрудничеству самые известные английские аукционы, поскольку возник ажиотажный спрос на предметы и картины того времени. Так что у дочери появились кое-какие деньги.

–  Теперь я понимаю, откуда у вас такие познания в глубинах русской души, - пошутил на прощание Ледников.

–  Честно говоря,

чем больше я слушаю рассказы Сьюзанн об этих русских художниках, тем больше у меня ощущение, что передо мной какой-то хаос… Безнадежный, но, черт подери, завораживающий, - признался Вудгейт.

–  Крейг, вы становитесь на опасный путь, - предостерег Ледников.
– Из глубин русского сознания обратного пути в западный мир ясных истин и принципов нет.

–  К счастью, я ступил на него слишком поздно, чтобы переменить свои убеждения, - успокоил его Вудгейт.
– Меня уже не переделать.

–  А Сьюзанн? Она как - держится?

–  Она - моя дочь. И знает, что при расследовании нужен ясный и холодный рассудок. Не нужно переживать вместе с преступником и потерпевшим. Об этом я твердил ей всякий раз, когда рассказывал о своей работе. Так что Сьюзанн, к счастью, относится к вашим сумасшедшим художникам только как к объекту изучения.

Ясно, как зоолог к коллекции сушеных бабочек, подумал Ледников. Что ж, метод действительно вполне безопасный.

В баре гостиницы он забился в самый темный угол, заказал себе капучино и погрузился в размышления. Надо было по примеру бездушного зоолога Сьюзанн холодно разобраться в образовавшейся диспозиции и классифицировать особей по размаху крыльев и рельефу рисунка.

Начнем с мадридских сюжетов. Что мы там имеем? Какие такие страсти и тайны? Очень простые. Кроме Рафы, наследницей Муромского-старшего должна быть его жена. Некрасивая испанская девушка Франциска из семьи еврокоммунистов, которая когда-то вывезла его в свободный мир из-за железного занавеса. Награбленные потом мужем в развалившейся России деньги выбили из головы болезненно растолстевшей Франциски коммунистическую дурь и превратили, судя по всему, в свирепую накопительницу, которой теперь и сотен миллионов было мало. И как Муромский-старший поделил наследство между женой и сыном, которые в лучшем случае были чужими друг другу людьми, а в худшем не скрывали взаимной ненависти, неизвестно… А знать это, разумеется, надо. Вопрос - как это сделать по возможности быстро?

И тут принялся надрываться телефон. Сначала позвонила Разумовская. С первых слов стало понятно, что Анетта бесится от ревности и сама злится на себя из-за этого.

–  Тебя еще там не арестовали?
– поинтересовалась она.

–  Нет. Но зато я встретил здесь нашего друга Алекса.

–  Я знаю. Он мне звонил.

–  И что сказал?

–  Сказал, что ты его подозреваешь черт знает в чем, и просил немного унять тебя - замолвить за него словечко.

–  Ага, перепугался!

–  Ледников, видимо, лондонские знакомые плохо влияют на твои мозги. Могу тебя успокоить, Алекс вовсе не гангстер и уголовщиной не балуется. Поверь мне. А его предложения по поводу вашей книги действительно серьезны. И лучше бы ты занимался этим.

–  А я только этим и занимаюсь. Уже два раза был на могиле Александра Федоровича. Знаешь - наводит на мысли.

–  Интересно, на какие!

–  На разные. А те лондонские знакомые, которых ты имеешь в виду, убыли в свое родовое загородное поместье. Так что я с ними не вижусь. Практически…

–  Ну-ну…

Ледников не без удовольствия прислушался к ее молчанию. Растерявшаяся от ревности Разумовская - такое зрелище дорогого стоит. Грех было не воспользоваться ее смятением, которое не могло длиться долго. И он равнодушно поинтересовался: