Дневник подростка
Шрифт:
– Уж лучше честно зарабатывать на картошку с водкой, как ты говоришь, чем жить с человеком, который ворует у народа и своей жене изменяет, откупаясь денежками. А тебя, Ласточкина, без папкиных денег только панель ждёт, потому что без мозгов можно только ноги раздвигать за деньги.
На последней фразе в кабинет по закону подлости вошла классная. Оленька сразу же пустила слезу от «обиды», которую я «нанесла» ей. Разбираться кто прав, кто виноват, классуха, как обычно, не стала. Взяла у меня дневник, накатала замечание и отправила к психичке.
Пока психичка воспитывала меня своими шаблонными, ничего не значащими фразами, я думала
Я думала, откуда все (как говорит Ласточкина) знают, что мои родители выпивают? Я никому никогда не говорила. Как вообще люди узнают, что творится в других семьях? С другой стороны, я же откуда-то знаю, что у отца Ласточкиной есть ребёнок от любовницы. А откуда я знаю, я не знаю. Кто мне мог об этом сказать?
Странно, я так же знаю, что происходит в семьях других одноклассников. Знаю, у кого родители развелись, кто ипотеку платит, у кого есть братья или сёстры, у кого семья нормальная, у кого – нет. Но я понятия не имею, откуда я всё это знаю. А главное – зачем мне эта информация.
– Ты ведёшь дневник, как я тебе советовала? – вывела меня из задумчивости психолог.
– Нет, – соврала я.
– Ты же говорила, что ведёшь.
– Вела, перестала. Надоело. Писать слишком много не хочется. И вообще, помощь не мне нужна, а Ласточкиной. Сто раз говорила, что она сама меня достаёт, а я ей только отвечаю. Кроме того, Ласточкина патологическая лгунья.
– Вот видишь, Маша, у тебя всегда кто-нибудь виноват, но только не ты. Надо уметь признавать свои ошибки.
– Какие ошибки? В чём моя вина? Ласточкиной не живётся спокойно, а я везде виновата.
– В любом конфликте всегда виноваты обе стороны.
– Тогда почему Ласточкиной здесь нет?
– Я с ней разговаривала, она показалась мне хорошей девочкой.
– Бред!
– Что говоришь?
– Ничего.
– Я думаю, нам нужно проводить беседы с тобой на регулярной основе. Если ты не хочешь анализировать свои мысли и чувства самостоятельно в дневнике, то будем делать это вместе.
– Нет уж. Давайте я лучше буду вести дневник. Делать там всё как надо. Ок?
– А Ласточкина?
– Подумаю над своим поведением и сделаю всё, чтобы больше не спорить с ней. Договорились?
– Хорошо. Но если ещё раз отправят ко мне, придётся проводить регулярные беседы.
– Я поняла. До свидания.
В чём наш психолог действительно была мастером, так это в избавлении себя о работы. Она по сути ничего не делала, никому не помогала, но мастерски писала отчёты о своей работе. А так как в школе отчёты важнее детей и реальной деятельности, то все считали психолога «профессионалом своего дела». Старшеклассники считали её профессионалом другого «дела». Виной тому были дорогой телефон, наращённые ресницы, яркие губы, томный взгляд и дорогие иномарки, забирающие психичку с работы.
Психичку я не люблю, она мне напоминает Ласточкину: такая же хитрая и глупая.
Наконец уроки закончились, и мы с Ангелиной пошли домой. Я боялась, что она спросит о моих родителях после конфликта с Ласточкиной. Стрёмно признаться, что твои родители любители выпить. Вроде пьют они, а неполноценной чувствую себя я. Но врать единственной подруге мне тоже не хотелось.
– А это правда, что ты редко ходишь гулять? – спросила Ангелина.
– Вообще почти не хожу. Знаешь, там Ласточ… – я попыталась сказать правду так, чтобы одновременно и не сказать ничего.
– А давай в входные погуляем, – перебила она. – Возьми свою сестрёнку. Хочу
с ней познакомиться.– Хорошо, – ответила я и с благодарностью посмотрела на Ангелину.
Она поняла всё без слов. Не стала расспрашивать о неприятном. Поддержала меня лучшим образом, как и подобает настоящему другу.
Ещё раз убедилась, что Ангелина – необычный человек.
11.02
Вчера мы почти весь день гуляли втроём: я, Лиза и Ангелина. Было здорово! Я боялась, что пятилетний ребёнок не впишется в нашу компанию подростков и Ангелине быстро надоест возиться с малышнёй, но я ошибалась. Они понравились друг другу и играли, не замечая время.
– Классно иметь маленькую сестрёнку! – то и дело повторяла Ангелина. – Она смешная и смышлёная не по годам!
Мы катались на ватрушке с горки, лепили снежную бабу, валялись в снегу и просто дурачились. Смеялись до боли в горле. Был ясный солнечный день. Пахло морозной свежестью (теперь я знаю, что имеют в виду производители бытовой химии, когда пишут на порошках и освежителях воздуха аромат «морозная свежесть»). На кристально голубом небе светило яркое солнце, похожее на раскалённый щит, поэтому снег казался особенно белым и блестящим, как платье невесты. Таким я запомню этот день: солнце, смех и ощущение безграничного счастья.
Так странно, о плохом можно много говорить и писать, но радость и счастье можно описать всего в нескольких предложениях. Наверно, поэтому в большинстве толстенных романов, которые нам задают читать по литературе, герои непременно страдают, иначе автору не о чем было бы рассказывать.
Только что поняла, что за все пятнадцать лет наберётся всего несколько дней, сохранившихся в памяти. Не хватит даже на месяц! А остальные прошли незаметно, словно их никогда и не было. Грустно.
На улице, когда мы гуляли втроём, я спросила у Ангелины, почему у неё нет ни брата, ни сестры.
– Мама не очень любит детей. Она первого-то не хотела, а о втором и речи быть не может. Ну и у нас нет мужчины в семье, а без него, как ты понимаешь, дети не получаются, – ответила Ангелина.
Я хотела спросить, что значит «мама первого-то не хотела», но постеснялась. Сама расскажет, если захочет. Я поняла, что у Ангелины тоже есть тайны, о которых она не желает говорить.
Наверное, у каждого человека есть своеобразная «пещера», где хранятся секреты, обиды, разочарования, сожаления. Иногда человек заходит туда, вспоминает обо всём, жалеет себя, может, всплакнёт и в очередной раз принимает решение жить дальше. Обычно человек старается никому не показывать свою «пещеру», только близким людям, которым доверяет безоговорочно. «Пещера» – слабое место человека, ударив в которое его можно сильно ранить, а иногда даже убить. Видимо, Ангелина ещё не до конца уверена, можно меня впустить в свою «пещеру». Но я докажу ей, что никогда не предам нашу дружбу.
В последнее время меня стала сильно беспокоить мама. С ней явно что-то не так. Она вдруг ни с того ни с сего стала ласковой с папой. Причём ласковой до неприличия, до приторности, от которой тошнит.
– Серёженька, милый, идём кушать. Ну рассказывай, как день сегодня прошёл?
У папы чуть глаза в тарелку не выпали, когда он первый раз это услышал. А я чуть не подавилась куском хлеба. Мы переглянулись с отцом. Он спросил меня глазами: «Что с ней?», незаметно кивнув в мамину сторону. Я глазами ответила, что понятия не имею и тоже в шоке.