Чтение онлайн

Женщина, спасшая его и назвавшая его своим именем, ушла к Великой Матери. Но ушла не по своей воле.

Данг принял предложение полковника.

Начались пробные полеты. Торстон указывал точку на карте, а Данг, переложив карту на свое восприятие пространства, выводил самолет в данную точку, командуя пилоту высоту, скорость и направление.

Попутно выяснилось, что карта, напечатанная на бумаге, может давать не точное пространственное расположение цели в реальности. И чем больше расстояние, тем больше может оказаться ошибка.

Но если Данг хоть раз побывал

в районе цели и видел ее хотя бы издали, то наведенные им бомбардировщики укладывали бомбы в пятидесятиметровый пятак, что для 227-килограммовых бомб считалось попаданием в точку.

И тогда была организована "экскурсия".

С самого скоростного бомбардировщика "москито" сняли все, что возможно, чтобы облегчить самолет. Оборудовали подвесными баками и за час до рассвета стремительный двухмоторный силуэт взмыл в сереющее небо.

На месте штурмана сидел Данг и "впитывал" несущееся на него пространство.

Над Ла-Маншем их встретили истребители сопровождения. Четыре новейших "мустанга" Р-51, тоже оборудованных подвесными баками для увеличения дальности полета. Они должны охранять разведчика на протяжении всего полета.

Ведущий четверки с номером одинадцать на борту приветливо качнул крыльями и увел истребители наверх. Оттуда удобнее осуществлять контроль за воздушной обстановкой.

Задача была на первый взгляд несложная. На максимальной высоте пройтись зигзагом над вражеской территорией с заходом в глубину на триста километров.

В течение полета арну "запоминает" пространство, а затем составляет собственную точную карту, опираясь на которую можно будет водить бомбардировщики дальше на территорию противника.

А пока и в этой трехсоткилометровой зоне целей достаточно. До них Данг доведет самолеты хоть с закрытыми глазами в буквальном смысле слова.

Маршрутную высоту в восемь тысяч метров набрали уже над французским побережьем. Шли в полном радиомолчании. Рано или поздно их все равно засекут, но лучше все-таки поздно. И приближать этот момент не стоит.

А и когда обнаружат, то надежда только на скорость, которую может развить "мосскито", ну и на истребители эскорта, конечно.

Температура за бортом на этой высоте была двадцать пять по Цельсию ниже нуля, и Данг ощутимо мерз, несмотря на меховой комбинезон и подбитый мехом шлемофон.

Сидеть приходилось практически без движения. И если бы не электрообогреваемые перчатки, запитанные от бортового генератора, было бы вообще тоскливо.

Острозаточенный карандаш сделал на карте очередную отметку с указанием величины ошибки положения ориентира на карте и его же, проплывающего далеко внизу.

Данг аккуратно делал все пометки, но делал это скорее для штабистов. Его память не нуждалась в записях.

Прошло чуть больше двух часов, когда самолет чуть вздрогнул и несколько увеличил скорость. Это пилот сбросил опустевшие баки и вздохнул с облегчением.

Пока им везло, и полет проходил тихо, без эксцессов.

Внизу, прямо по курсу, сквозь утреннюю дымку атмосферы показался производственный комплекс, застроенный ангарами, и домами для персонала.

С такой высоты

его можно было накрыть ладонью. На карте он был обозначен жирным крестом. Сам полковник начертил его химическим карандашом перед полетом и, ткнув пальцем, сказал:

– Это завод по производству синтетического бензина. Наша основная цель. Прикрыт зенитной артиллерией и истребителями, поэтому пройдете стороной на максимальной скорости. Просто "зафиксируй" его визуально издали и уходите на всех парах.

Полковник знал, о чем говорил.

Небо по курсу стало покрываться разрывами зенитных снарядов. И почти сразу же в наушниках раздался голос командира эскорта истребителей:

– Лидер, я одиннадцатый, ниже тысяча на два часа звено сто девятых. Разворачиваются на нас. Надо уходить.

– Понял, одиннадцатый, - ответил пилот "москито", - хрен они нас догонят.

"Москито" практически не уступал истребителям по скорости, а с запасом высоты он имел все шансы уйти от преследователей, спешно стремящихся набрать высоту и соответственно теряющих скорость.

Арну разглядел след выхлопа, тянущийся за лезущими вверх "мессершмитами", до предела форсировавшими свои моторы.

Вдруг справа что-то полыхнуло, самолет тряхнуло и чуть не завалило на крыло. Пилот, смачно ругнувшись, спешно изменил курс и выровнял машину. Затем двинул ручку управления двигателями вперед до отказа, и моторы запели на пределе мощности.

– Штурман, как ты там?

Данг, рассматривая свежеобразовавшееся отверстие в остеклении кабины, сквозь которое теперь свистел ледяной ветер, не сразу сообразил, что пилот обращается к нему.

– Все в порядке, а у тебя?

Пилот секунду оценивал показания приборов и реакцию рулей.

– У меня тоже все о'кей, только обшивку осколками посекло. Чуть ведь не накрыли, сволочи, - и добавил еще несколько слов в адрес немецких зенитчиков, смысл которых Данг уловил очень смутно, но зато их эмоциональная нагрузка ничего хорошего этим зенитчикам не обещала.

Пилот снова изменил курс, выполняя противозенитный маневр и затрудняя прицеливание наводчикам зенитных батарей. Но те свое дело знали крепко. Снаряды стали рваться вокруг "москито" в опасной близости, так, что пролетая через не успевшее рассеяться облако разрыва, Данг успевал почувствовать запах сгоревшей взрывчатки, который проникал сквозь пробоины в стекле под дыхательную маску.

Но внезапно зенитный огонь резко ослабел, а через несколько секунд прекратился вовсе.

"Вырвались", - облегченно подумал Данг и тут же понял, что не угадал. Мимо к земле промчался горящий "мустанг" и в наушниках возник полный напряжения голос "одиннадцатого":

– Лидер, нас атаковали. Немедленно уходите.

Данг насколько смог вывернул шею и посмотрел назад вверх сквозь прозрачный фонарь кабины.

Пятьюстами метрами выше кипел нешуточный бой, из которого вывалился еще один "мустанг" с оторванной плоскостью и, беспорядочно вращаясь, задымил к земле. Оставшиеся два P-51 схлестнулись с двумя "фоке-вульфами" сто девяностыми, пытаясь сдержать их натиск и не допустить к "москито".