Диверсанты Хроноса
Шрифт:
– Все как вы и предполагали, профессор. Все машины уничтожены. Только извините, профессор, настолько ли это было необходимо?
Профессор недовольно взглянул на помощника.
– Вы опять за свое, Гаррисон? Поймите, данное вмешательство просчитано до мелочей и решение на него принимал Совет. Вы же помните расчеты. Если в тысяча девятьсот сорок первом году немцам удалось бы уничтожить рудник, то Гитлер, вероятнее всего, выиграл бы войну. И тогда, молодой человек, вряд ли кто взялся бы предсказывать те последствия, которые бы вызвал такой итог войны во все последующие времена вплоть до нашего две тысячи шестьсот
– Тогда имело смысл перебросить не один истребитель, а скажем целую эскадрилью?
– Не забывайте, сударь, мы ограничены в расходе энергии, тем более, что переброска людей во времени связана с риском возникновения хронологических парадоксов. Чем больше человек переместиться сквозь время, тем более непредсказуемым будет результат. Теория указывает на это явно.
– А как же эти двое?
– В этом случае можете быть абсолютно спокойны. По архивным данным министерства обороны Ирака от тысяча девятьсот девяносто первого года эти двое были сбиты и погибли именно в том воздушном бою, из которого мы с вами их так удачно выручили.
Профессор сунул в рот пилюлю с тонизирующей добавкой и пошел к выходу.
– Да, чуть не забыл. Подготовьте, пожалуйста, одну копию записи на Ученый Совет к пятнадцати часам. И как поживает ваша диссертация? Я думаю, ее уже можно завершать. Кстати, можете воспользоваться, - он кивнул на хроновизор.
– Разрешаю, - и закрыл за собой дверь.
Молодой ученый повернулся к аппарату и взглянул на экран.
В глубине голографического изображения на залитом кровью снегу неподвижно лежали три человека в изодранных пулями летных костюмах. И только белые плывущие облака отражались в мертвых глазах смотрящего в чужое небо пилота.
* * *
Ассистент протянул руку, чтобы выключить хроновизор, но вдруг ему показалось, что одна из фигур на экране пошевелилась.
Он впился глазами в изображение. Так и есть. Русский пилот снова пошевелил рукой.
Ученый сомневался несколько мгновений. В следующую секунду его пальцы быстро забегали по пульту управления, набирая соответствующие команды. Экран потемнел. Лишь тело пилота и небольшое окружающее его пространство оставались в светлом, резко очерченном кругу.
На экране мягко высветилась дата и точное время событий, наблюдаемых на экране хроновизора. Компьютер приятным голосом вежливо запросил временные координаты точки перебро-ски.
– Текущее время, - ответил ученый.
– Нет! Постой... Когда в комплексе заканчиваются работы?
– В двадцать два часа тридцать минут, - без задержки ответил компьютер.
– Установи время перехода на двадцать три часа.
Отдав распоряжение, ученый опустил палец на красную клавишу. Он взглянул на неподвижное тело пилота, и на мгновение в голове возникла мысль: "Может, все зря?"
Палец до отказа вдавил клавишу в гнездо. На табло расхода энергии замелькали двенадцатизначные
цифры. Светлый круг на экране хроновизора подернуло прозрачной дымкой, в которой словно растворилось тело пилота. Через секунду на залитом кровью снегу остались лежать два тела и часть парашюта исчезнувшего летчика.Молодой человек облегченно откинулся в кресле и минуту сидел неподвижно. Затем решительно отключил установку телепортации во времени и пространстве и твердым уверенным шагом направился к выходу из лаборатории.
Выходя из комплекса, он приказал компьютеру не обесточивать лабораторию и взглянул на яркие, висящие над уходящим в облака городом гигантские цифры, отсчитывающие время.
До двадцати трех часов время еще оставалось, и он решил перекусить перед бессонной ночью.
* * *
Сознание медленно выплывало из тумана небытия. Вместе с ним волнами поднималась боль. Она накатывалась словно языки огня сначала облизывала каждую клетку, а потом проглатывала ее, распространяясь все дальше от груди, наполняя собой каждый нерв , каждый мелкий сосудик. Пожар внутри разгорался все сильнее.
Марк застонал. Тотчас по телу заструилась прохлада, боль исчезла, и он снова погрузился в тягучую темноту.
Когда он очнулся снова, боли не было. Марк открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на мягком белоснежном ложе, больше напоминающем ложемент космонавта, чем кровать, посреди овальной комнаты. Потолок и стены комнаты излучали мягкий ненавязчивый свет, не дающий теней. Рядом в широком, таком же белоснежном кресле, спиной к Марку дремал парень лет двадцати трех - двадцати пяти.
Марк сел. Раздался мелодичный звонок, и кресло развернулось лицом к пилоту. Парень открыл глаза.
– Где я?
– спросил Марк.
– Говорите по-английски, - попросил собеседник и предста-вился.
– Гаррисон. Том Гаррисон. Можно просто Том.
– Марк Огнев, - в свою очередь представился Марк.
– Это мне известно, - сказал Том и улыбнулся.
– Как вы себя чувствуете?
– Спасибо. Великолепно.
– Вы очень быстро справились. Часа за четыре. Другому бы понадобилось раза в четыре больше времени, - сказал Том и, помолчав секунду, добавил: - Если бы вообще понадобилось.
Он указал взглядом на обнаженный торс Марка. Марк опустил глаза и увидел у себя на животе и груди шесть практически одинаковых наполовину рассосавшихся шрамов. Он ощупал спину. Там была симметричная картина.
– Если бы вы проспали еще часа полтора-два, шрамы бы рассосались окончательно, - голос Тома вывел его из задумчи-вости.
– Спасибо. Я думаю, сейчас это не так важно.
– У вас, наверное, возникло много вопросов? Я выйду на пять минут, а вы можете пока одеться. Одежду...
– последнее слово Том сказал куда-то в воздух.
– Кстати. Ваш костюм тоже восстановлен, - добавил он и вышел из комнаты.
Подождав, пока за ним с мелодичным звоном опустилась дверь, Марк подошел к открывшемуся стенному шкафу. В нем, кроме летного комбинезона Марка, висел легкий просторный костюм из тонкой, слегка прозрачной материи, несколько напоминающей льняное полотно.