Чтение онлайн

С соседнего дерева заорала какая-то птица, донельзя возмущенная учиненными в джунглях безобразиями, и сейчас вымещающая на ползущем по дереву человеке свое законное недовольство. Марк даже испугался, как бы она своими криками не привлекла тех кто остался в машине. Но криков возмущенных криков в лесу хватало, и он осторожно пополз дальше.

Остановился, когда под его массой верхушка стала угрожающе раскачиваться. Марк вытянул руку насколько смог, но до нижней кромки люка оставалось сантиметров тридцать.

Вот незадача! Он чуть не выругался.

Веревки на пальмах специально для

него, понятно, никто не развешивал, но отступать было поздно.

Его пальцы коснулись пояса.

Нет. Пояс трогать нельзя. На нем оружие, которое вдруг может пригодиться внутри аэрокара.

Марк вздохнул и стал одной рукой стягивать с себя шорты.

Первая попытка зацепиться ими за выступ на люке не удалась.

Он представил ситуацию со стороны, и ему пришлось на время отложить следующую попытку, пока он не подавил в себе желание расхохотаться. Еще бы. Голая обезьяна, вооруженная лучевым пистолетом, висит на верхушке пальмы и машет трусами. Узнают на базе, анекдот десятилетиями ходить будет.

С третьей попытки шорты прочно зацепились, и Марк, подтянувшись на одной руке, другой ухватился за кромку люка и рывком забросил тело внутрь.

Одним прыжком оказавшись в носовой части корабля, он приставил ствол пистолета к шлему пилота и зловещим голосом произнес:

– А ну давай в Турцию.

У пилота отвисла челюсть, и Марк пожалел, что не может видеть под опущенным экраном его глаз.

– Куда?!

– Шутка, - благосклонно объяснил Марк и по-ковбойски провернул "борзе" на указательном пальце.

Выпендриваться явно не следовало.

В следующее мгновение оружие летело в одну сторону, а Марк собирал физиономией контейнеры с боеприпасами в другой. Пока летел, удивлялся, тому, что срубили его, его же собственным коронным ударом. Коротким прямым с права в разрез хода собственного корпуса. Такой удар, практически невозможно предугадать, а соответственно и блокировать, особенно если не ожидаешь от противника такой кулачной эрудиции. Когда он вновь повернулся к пилоту, в лоб ему глядел тяжелый ствол.

– Совсем не думал, что так просто взять знаменитого Марка "Торнадо", - произнес пилот и левой рукой поднял экран шлема.

– Ты, Брут, - простонал Марк, узнав в десантнике своего лучшего друга Джованни. Потрогав пальцем разбитую скулу, добавил:

– Можно было бы догадаться... . А по морде-то от всей души врезал!

– Это как другу. Все равно же не обидишься.

– Здорово! А теперь как друга торжественно "пристрелишь"?

– Зачем?
– Джованни, казалось искренне, удивился, - Может быть, за тебя за живого баллов тридцать накинут.

– А жадность - тяжкий грех.

Марк сделал попытку встать с пола. Ствол угрожающе приподнялся.

– Ладно, ладно... Сижу, - покорно произнес Марк и привалился спиной к прохладной металлической стене. Перечить Джованни сейчас не стоило. Как-никак, лучший снайпер базы, и надеяться, что он промахнется с такого расстояния, было бы по крайней мере неосторожно.

– Кстати, Джо, почему ты здесь? Ты ведь не "черная молния".

– Ну, во-первых, тебя ищут не только "черные". После того, что ты натворил на Южной заставе, каждый из трехсот пятидесяти человек гарнизона считает

за честь пристрелить тебя своими руками.

Марк усмехнулся. Шесть минут ему понадобилось для того, чтобы снять трех часовых, попасть в зал управления, заблокиро-вать главный компьютер и вывести из строя систему связи со спутником. И еще полтора часа его, как зайца, гоняли по обрывам и оврагам, пока он не поджег несколько рулонов пластической ленты с местного склада. Густой черный дым, покрывший все вокруг, и наступившие сумерки помогли ему улизнуть от осатаневших преследователей. А теперь вот лежит голый, с разбитой физиономией и в эту же физиономию ему смотрит ствол.

А Джованни тем временем продолжал говорить.

– ...так их пилоту кисть резаком отхватило. Вот меня и назначили к ним во взвод, пока он в реабилитации валяется. Так что теперь я числюсь в "черных".

Он сделал шаг назад и, не опуская оружия, сел в кресло.

– Что-то я с тобой заболтался, - вдруг спохватился Джованни.
– Командиру нужно доложить.

Он потянулся к клавише внешней связи на пульте управления.

Такой момент упускать было нельзя. Оказавшийся под рукой Марка контейнер полетел прямо на наведенное оружие, но лишь слегка задел его. Этого оказалось достаточно, чтобы луч, выпущенный из пистолета, уперся не ему в голову, а в бронеплиту позади него. Следующим движением он выбил оружие из рук Джованни.

Дрались они секунд двадцать. Потасовка представляла собой молниеносные каскады ударов, блоков и приемов, способных переломить позвоночник быку, и завершилась после того, как гостеприимный хозяин корабля пропустил два увесистых тычка: ногой по печени и кулаком в лицо. Пока он, стоя на одном колене и держась рукой за пилотское кресло, мотал головой, пытаясь вернуть ясность сознания после нокаута и ронял на пол капли крови, Марк натянул шорты и, осторожно облизывая языком окровавленные губы, поднял с пола и осмотрел пистолет.

– Джо, я думаю, формальности опустим. Считаем, что ты доблестно погиб в честном бою с превосходящими силами противника. Ты только посиди тихо. Пользуйся случаем. Пока на "том свете" - отдыхай.

Джованни, морщась, медленно поднялся с колена и тяжело опустился в кресло.

– Пока датчик не зафиксировал попадания луча - я живой.

– И к тому же настырный.

Марк пожал плечами и, подняв оружие, два раза выстрелил. Пилот дважды дернулся всем телом. Конечно, луч учебного "борзе" не заряд боевого, но штука тоже не очень приятная. Вызывает болевые ощущения среднего уровня, хотя не вреднее, чем лучи заходящего солнца.

– Зачем два раза стрелял? Хватило бы и одного, садюга, - обиделся Джованни, потирая рукой место на груди, куда попали лучи.

– Нет. Вы на него только посмотрите!
– Марк даже задохнулся от возмущения.
– Он, значит, по мне из всех пушек... Из меня акробата делает, а я, значит, лишний раз не выстрели.

– Дурак! Если бы за пушками сидел я, ты бы недолго прыгал, как бурундук с горелым задом.

– Меня уже душат слезы благодарности. Кстати. Ты чего это разболтался? Порядочные покойники обычно разговаривают гораздо меньше. И вообще, мне некогда общаться с потусторонним миром. Отдыхай лучше.