Чтение онлайн

Габри втянул голову в плечи. Что ответишь проницательному эксадмиралу? Подошедший вплотную Фегинзар хищно улыбнулся.

–  Боишься? Верно поступаешь. Твой Орландо тоже боялся. Но тебя я не убью. Оставлю в назидание прочим шустрым. За это ты подпишешь дарственную на имя Микола Строна на все свои банковские счета, газету, квартиру. Не беспокойся, нужные документы мы сегодня изъяли из твоего сейфа. Наш юрист тебе поможет, если возникнут хм… затруднения. Он, знаешь ли, в свободное от оказания юридических услуг время увлекается анотомией. Затруднения он разрешит легко. Просто-напросто отрезая у тебя какую-нибудь часть тела. Квалификация у него

высочайшая, поверь.

–  Ты скоти… М-м-м…

Чья- то сильная рука зажала Габриелю рот.

–  Первое затруднение я тебе по широте своей инопланетной души прощу. Но только первое. Учти это, иначе превратишься в конструктор "собери сам".

За спиной загремели, зазвенели инструменты. И Габри, обливаясь ледяным потом, согласно закивал. Он подпишет все, что от него требуется. Только оставьте жизнь.

Фегинзар спокойно дождался, пока бывший владелец влиятельной газеты поставит замысловатые закорючки на документах, тонкими красными пальцами пролистал бумаги, аккуратно сложил в серую кожаную папку, затем кивнул приспешникам.

–  Избавьте меня от общества этого падальщика!

Габриеля вывели во двор, затолкали в фургон и повезли.

"Отыщут ближайший пустырь, а там шлепнут".

Не шлепнули. Завезли в лесок, судя по времени путешествия, далекий. Бросили лицом в грязь, лениво попинали под ребра и укатили, оставив босого, одетого в тонкую рубашку Габри мокнуть под ледяным дождем.

"Так мне и надо. Сразу чувствовал - нельзя прогибаться под Марминара. Хотел уйти в оппозицию, знал - вернется бывший. Орландо, скотина, поддался. Из-за него я теперь никто и ничто. Но хотя бы живой. Теперь все начинать заново! Главное найти, кому продать информацию о Фегинзаре!"

Он вздохнул и встал на четвереньки. Потом выпрямился весь и босоного зашлепал по раскисшей дороге.

"Марминар поможет вернуть украденное имущество. Только попасть к нынешнему адмиралу не так просто. Тем более теперь. Нужен посредник. Кто?" Вопросов не стояло. Кинс. Этот может поработать в долг, несмотря на былые разногласия. "Или убьет, или поможет".

Через полтора часа, когда необхватные стволы обглоданных осенью деревьев катастрофически постройнели, мутный непогожий день перетек в темно-серые сумерки, вдалеке забрезжили желтые прямоугольники окон.

В четвертом доме сжалились, пустили оборванного бродягу, выделили теплый коридор, усадили на продавленный диван, заботливо подстелив под промокшего беднягу газетку, дабы не запачкать свое имущество. Габриель даже взглянул на заглавие. Хвала всевышнему - не "Пульс Спиры". Иначе хоть самому стреляться.

О, сердобольные хозяева даже поднесли стакан вина пополам с кипятком, а потом разрешили позвонить. Дрожащей от волнения рукой он набрал номер. Нет, не Кинса. Одного из его доверенных лиц. Предельно кратко обрисовав ситуацию и назвав адрес, откуда его забрать, Габри стал ждать.

Час, другой… Он начал волноваться. Голова болела, нос хлюпал, в горле точила когти целая армия блошивых кошек…

Наконец в дверь позвонили. Гостеприимный хозяин впустил в коридор пожилого господина в клетчатой тройке. Выглядел тот как сельский доктор. Сопя, он медленно прошаркал к дивану.

–  Это и есть наш пострадавший?
– словно войдя в роль, поинтересовался приехавший.
– Ай-яй-яй! Тяжелый случай!
– заглянув Габри в глаза, сочувственно протянул он.

–  Хорош издеваться!
– садящимся голосом оборвал его Мидару, чувствуя себя паршивей портового нищего.

–  Я

всего лишь любопытствую, как ты докатился до жизни такой. Иди в машину, пока не передумал!

И он полез в нагрудный карман за несколькими купюрами "в благодарность за приют непутевого родственника". Габри набрал в грудь побольше воздуха. Какое унижение!

–  Топай, не спи. Отдохнешь, когда не вздохнешь, - пихнул его в спину зонтиком толстяк.
– Твой уважаемый спаситель потолковать с тобой мечтает.

Только в машине присмотревшись получше к своему спутнику, Габриель чуть не разинул рот от удивления. Лайв! Правая рука Усача! О, серьезный разговор будет. Надо все обдумать.

Разговор действительно был серьезным. Итеро Усач выспрашивал у Габри, что он знает про эксадмирала, интересовался делами нового владыки Первопланетного дома и его сына Бартеро, но ничего внятного не сказал, озадачено покивал и взял паузу на раздумья.

То, что Кинс был озадачен - еще слишком мягко сказано. Сразу две взаимоисключающих просьбы свалились на него: убить Марминара - от Фегинзара. И предупредить Марминара об угрозе - от Габриеля Мидару.

Тут главное не промахнуться, не поспешить. То, что у проклятого мятежного гатура оказался архив политика со всем компроматом на него, Кинса, склоняло чашу весов не в пользу Фегинзара. Но и линия Марминара настораживала. Слишком радикальные реформы не были выгодны Усачу. Он уже нес значительные финансовые потери из-за разрешения транспортировки мелкогабаритных грузов силами ближней авиации.

Уничтожить гатура! Да еще какого! Адмирала! Раньше об этом и подумать было страшно. Что-то изменилось в отношении к гребнеголовым. Не потому ли, что они стали менее высокомерны?

Усач взял трехдневный тайм-аут на раздумья и консультации со знающими людьми. А тут еще Лайв принес весточку, немало удивившую Итеро. Новоиспеченная сестричка уже подлетает к Равидару и настоятельно просит встретить и помочь попасть на прием к кому-нибудь из летного начальства Земли. Заглянув в календарь, Кинс улыбнулся - девчонка не помешает планам. Что ж, можно и встретить.

Как и большую часть дней в году, в день прилета Танри в Равидаре шел дождь. Не ливень, а противная, предпростудная морось, в которую и зонт достать несерьезно, и промокнешь за четверть часа - не заметишь. "Важная Дама" медленно заходила на посадку. Даже через улицу от здания аэропорта было видно, как с нее сбросили гайдропы, а из эллинга выползла причальная мачта.

Перед попеременно вспыхивающими то алым, то сиреневым дверями аэропорта столпились встречающие. Крупных катастроф при посадке уже лет двенадцать, как не случалось, а все равно, на посадочное поле посторонних не пускали.

Сидя в машине, Кинс смотрел в приоткрытое окно, теребил серебряную цепь на груди и думал о Мидару. Человек проиграл в своей жизни все, что имел, а еще вертится, будто ящерица, отбросившая хвост, ищет щелку, куда бы забиться, переждать опасное время. Думает, выпутается. Врет он себе. После случившегося былого влияния не вернешь. И второго Орландо Жисаса не будет тоже.

Толпа встречающих засуетилась. Створки мигающих дверей разъехались в стороны, и прошедшие таможенный досмотр путешественники один за другим стали покидать здание аэропорта, тут же оказываясь в цепких объятьях родственников, либо алчных таксистов. Меньше, чем через полчаса муравьиная суета сошла на нет, и только тогда по ступенькам спустилась хрупкая девушка в серо-голубом плаще и аккуратной шляпке.