Чтение онлайн

Кивком указав Лайву на бар, Итеро разлегся на белоснежном кожаном диване. Просмотрев даты на почтовых штемпелях, Усач выбрал первое по давности и приступил к чтению. Через полчаса, порядком утомленный от бесконечных сетований матушки на его невнимание, неважное здоровье, своего повзрослевшего воспитанника и приемную дочь, он встал и налил себе целый стакан вина. Выпив его залпом, он повернулся к Торопыге:

–  Знаешь, Лайв, почему я сбежал из дома?

–  Ты мне это уже рассказывал, - флегматично замелил советник.

–  Да, помню. Не удивительно, что от драгоценной мамочки удрала и моя новоиспеченная сестрица.

–

 Как она, кстати?
– чувствуя, что шефа посетило сентиментальное настроение, спросил Торопыга.
– Там же учится?

–  Делает успехи. Еще и навигатором станет. Представляешь, сестра Усача Итеро работает на гатуров! Ужас! Надо за ней присматривать, может, пригодится.

–  Отправить кого-нибудь на Вису?
– осведомился Лайв.

–  Не сейчас. Ты иди, погуляй. А мне ответ писать придется. Кто знает, когда еще момент представится. Не напишу - моя удивительная матушка волне может собраться навестить своего несчастного сыночка, - выпроводил советника Кинс.

Сев за стол, он принялся придумывать письмо, сопровождая каждый абзац ядовитым мысленным комментарием.

Милая мамочка!

Прости, что долго не отвечал. Я слишком был загружен работой эти четыре месяца, приходил домой за полночь и валился с ног. Ты же знаешь, для таких неудачников, как я, с работой на Спире не все гладко. Платят немного, за любой проступок могут выгнать. Я по-прежнему выполняю обязанности счетовода в магазине, а так же подрабатываю по мелочам когда грузчиком, когда маляром. Берусь за любую работу в надежде скопить на свое жилье.

"Да, милая мамуля, - застаревшая обида еще давала о себе знать.
– Получай, что хотела. Считала меня хроническим неудачником, наслаждайся теперь!"

С жильем у меня по-прежнему плохо. Недавно в моей тесной комнатке в социальном приюте протек потолок. Пришлось тратиться на ремонт целых пятнадцать зеллов, а это моя зарплата за неделю.

А то, чего доброго, действительно выполнит свою угрозу приедет погостить. Про все четыре особняка, несколько квартир в различных городах Спиры знать ей абсолютно не обязательно. Тем более про трех любовниц, постоянно проживающих с ним под одной крышей.

С визитом в Шанбаре тоже пока не получится. Сама знаешь, дирижабль до Висы летит пять-шесть дней, а мой отпуск всего четырнадцать. Может быть, если не возьму его в этом году, сумею выбраться к тебе на следующий.

Поцелуй за меня Танри. Я рад, что хоть эта приемная сиротка может оправдать твои надежды.

Твой Ито.

Пробежав глазами написанное, чтобы проверить - не переборщил ли он, Усач ухмыльнулся. Что ж, вышло не плохо. Мамуля останется довольна.

Не то, чтобы он не любил свою родительницу. Напиши Вирия, что с ней что-то не так, он бросил бы все и сразу примчался. Но раз у матери есть крыша над головой и терпеливые слушатели, пусть лучше она живет где-нибудь подальше. Например, на другом континенте, раз уж гатуры не пускают людей на дальние планеты.

Вначале он честно хвастался своими успехами. Приезжая домой, с затаенной надеждой ждал: вот сейчас она меня оценит, поймет, будет гордиться сыном! Но каждый раз Вирия находила

повод к чему-нибудь придраться, и ее сын чувствовал себя законченным идиотом без всяких перспектив в жизни. Чем больше он взрослел, тем отчетливее проступали в Итеро отцовские черты, и все меньше принимала его мать.

–  Да что ты за человек такой неправильный?! Посмотри на сына Амары, посмотри на близнецов Ферис! Все выросли людьми толковыми. У каждого свое дело, родителям помогают, при семье. Нашел бы и ты девку ладную, поселился рядом с матерью, делом бы занялся. Куда тебя нечистый все несет? Страны ему дальние подавай, как папаше твоему, чтоб ему пусто было! Здесь что, еда горчит или девки страшнее?
– заводила она каждый раз свою любимую песню, стремясь привязать выросшего сына к родной калитке. Не получалось.

Поняв, что родительницу не переубедить, Кинс оставил попытки помириться с ней, ограничившись одним - двумя письмами в год, где мстительно расписывал, как отвратительно ему живется, давая Вирии полное право сетовать всем и каждому, что сын не оправдал ее надежд. А потом начались дела с контрабандой… Не делиться, в самом деле, с матерью такой информацией!

Последние годы Вирия стала сдержанней, спокойней, требовала внимания к себе, настойчиво звала в Шанбаре, но мальчик Ито Комидари уже давно превратился в Итеро Кинса, Усача Итеро, и пути назад не было.

Усач запечатал конверт, написал адрес и спустился вниз обедать.

К семи часам вечера с отчетом о проделанной работе прибыл руководитель его стрелков Зий Релете. Сегодня он выглядел весьма озадаченным.

–  Слишком странные вести я принес, шеф, - признался он.
– Даже парни, проявлявшие пленки и печатавшие фотографии, потрясены.

–  Что там?
– Усачу не терпелось. Он даже не пытался скрыть любопытства. То, что гатуры балуются чем-то противоестественным, он и так знал от своих людей в Первопланетнном доме. Правда, тогда его шпионы занимали слишком незначительные должности. А стоило им получить повышение, открывавшее доступ даже к архиву, тут же нарисовался политикан Мидару и потребовал весьма интересную информацию.

–  Посмотрите сами, - Зий поставил на круглый столик внушительных размеров чемодан, повернул ключ в замке и распахнул оббитое красной материей нутро перед шефом.

–  Неплохо поработали, - пробормотал Кинс, глядя на ворох фотографий, разложенных по картонным папкам.

–  Здесь более пятидесяти документов, - принялся объяснить Зий.
– Двадцать из них по геолого-разведывательным работам и добыче ископаемых - годовые и помесячные отчеты, планы разведки. Это, не все, что там есть, но на остальное не нашлось ключей. Слишком сложны замки и высока защита.

–  А остальные тридцать?

–  Двадцать четыре - как раз сведения об опытах. Так называемый "Проект "Очищение", - в голосе Зия послышалось волнение.
– Шеф, оказывается часть гатурьих воспитанников - не люди. Нам удалось раздобыть даже несколько фамилий и биографий тех выродков. Кое-кого, кто не оправдал их доверия, они сами же убирали. Мы сфотографировали все бумаги по этому вопросу - все, что было на человеческом языке. Но это данные, самое позднее, десятилетней давности. Остальное рассовано по сейфам, либо написано их буквами. Кое-что в машинах памяти, которые наши люди не умет включать. Мы не стали тратить время.