Дикая родня
Шрифт:
— Это из-за того, что мы в космосе, — пояснил Дарч. — Атмосферы нет, стихии тоже нет. А без неё он, похоже, не может полноценно сопротивляться сущности, что в нём сидит…
— Ты знаешь, что это? — спросил Ардж, с надеждой посмотрев на капитана. — Есть способ его исцелить.
— Я не всезнающий, Ардж, — серьёзно посмотрел на него Дарч. — Я видел, что в нём сидит какая-то тень, призрак. Но всё это время она спала, никак себя не проявляя… Матриарх руфов — довольно могущественное создание, даже по нашим меркам. Возможно, ей удалось разбудить эту сущность, и теперь она не может ни вырваться, ни успокоиться и снова уснуть.
— И что нам делать? — от безысходности Ардж был
— Ардж, — устало посмотрел на него капитан. — Способ, может быть, и есть. Вот только мы о нём не знаем. И в ближайшие обороты точно не узнаем. Но одно я тебе могу сказать точно. Нерушимую Печать, которая держит эту тварь под замком, наложили на него, когда другие способы были исчерпаны. И поверь мне, накладывал её очень сильный покоритель. Если не справился он, то тебе тем более не стоит влезать в это. Чтобы не сделать хуже…
— Я понял, — с трудом выдавил Ардж из непослушной глотки и, попрощавшись, покинул капитана.
Ему хотелось рвать и метать от бессильной злости, и в таком состоянии стоило бы сходить в зал, потренироваться, выпустить пар. Но вместо этого Ардж отправился в медотсек, присматривать за Котовым. Оставлять человека в таком состоянии надолго одного, пусть и в медкапсуле, воину не хотелось. Компанию ему здесь, как ни странно, составила Мария. Девочка принесла излюбленные шахматы, и сама взялась методично обучать его премудростям игры. За этим нехитрым занятием время потекло значительно быстрее, что, впрочем, совсем не уменьшало тревоги самина.
Что будет, когда они пребудут на планету? Поможет ли это как-то усмирить тварь, сидящую в Котове? Дарч утверждал, что стихия сдерживала руфа долгое время, и в это хотелось верить, тем более, что и сам Ардж видел: Кот до последнего не отказывался от своих молний, пока был одержим, может, во многом благодаря этому и сохранил человеческий облик.
Помимо разума, Ардж начал лучше понимать суть оборотней, дошло до него и то, что ему рассказал сам Александр о своём белом брате. Вот кем он должен был становиться. Но место волка когда-то занял руф, скорее всего, против воли хозяина, такова их гнилая натура. Удивительно, что после такого Котов вообще смог вернуться…
А на живой планете тварь под действием стихии и этой пресловутой Нерушимой Печати, которую руфы всё-таки умудрились, если не разрушить, то хорошо пошатать, должна снова заснуть. Эти мысли сменяли друг друга снова и снова, водя его по бесконечному кругу, давая хоть какой-то просвет надежды, что всё ещё может закончиться хорошо. Прервал эти размышления однажды Дарч.
Спустя семь оборотов капитан внёс в медотсек показавшееся совсем маленьким тело волка, который тоже не открывал глаз. За ними шёл Яхра с Источником в руках, рядом с которым до последнего грелся зверь. Их положили рядом с медкапсулой, и Ардж понял, что дело совсем плохо. Дарч собрал всю команду в кают-компании, чтобы сообщить неутешительную новость:
— Может так случиться, что до планеты он не доживёт. Будьте готовы к этому.
Все понуро покивали и молча разошлись по своим углам. Ардж вернулся в медотсек. Говорить ему ни с кем не хотелось, и вид полумёртвого Котова, от которого осталась лежать в медкапсуле лишь тень себя прежнего, тоже не приносил ни утешения, ни какой-то надежды на лучший исход их путешествия. Но оставить его Ардж почему-то не мог, особенно, когда в отсек припёрлись его сородичи. Прощаться…
Антона с Виктором Ардж, рыча какие-то ругательства, повыбрасывал в дверь, в красочной пантомиме продемонстрировав напоследок, что в следующий раз просто бошки им поотрывает. Язык чужой сгоряча
он напрочь забыл, так что пришлось объяснять знаками, что сделает с людьми, если попробуют ещё раз заявиться с подобными намерениями. Они его, похоже, поняли, так как больше не показывались.Только Мария заходила поиграть с ним в шахматы, или приносила какие-нибудь сладости, какие самин ей же и скармливал. Потом девочка садилась рядом с Белым, гладила острые уши, пушистый загривок, морду, что-то шептала ему, но не ревела, за что Ардж был ей безмерно благодарен. Вообще, даже к его удивлению, Мария оказалась очень стойким и сильным ребёнком, что показало и её короткое пребывание в улье руфов. В отличие от той же Тираини, которой стоило только войти в отсек, как её взгляд падал на медкапсулу, а глаза тут же наполнялись жалостливыми слезами. Её Ардж выпроваживал уже мягче, всё-таки она ему еду носила, но всё равно выпроваживал, не забывая рычать в напутствие:
— Хватить рыдать, он ещё живой!
Время тянулось мучительно медленно, вытягивая из команды последние силы и нервы. Ящер нёсся к планете, не жалея единственного двигателя. Экипаж сбивался с ног, сменяясь у руля, всеми средствами пытаясь ускорить этот полёт. Но всё равно машина казалась слишком медлительной, когда каждая минута промедления могла стоить жизни.
То, что у женщин часто переходило в слёзы, у самого Арджа приобретало вид лютой злобы. В последние обороты он уже никого не впускал в отсек, даже Дарча с Марией, оставаясь наедине с умирающим Котовым и собственной безысходностью. Всё чаще его стала посещать назойливая мысль, что он должен поговорить с человеком, хоть что-то сказать ему, пока тот ещё жив, пока не поздно. Услышит ли его Котов, Ардж понятия не имел, да и как разговаривать с ним и что говорить, тоже не знал.
Сердце словно заменили на тяжеленный камень, с трудом ворочающийся в ставшей тесной грудной клетке. Он всё чаще подходил к капсуле, проверяя, дышит ли ещё человек, и подолгу оставался рядом, словно на что-то решаясь, но в итоге всё равно отворачивался и уходил, чувствуя себя полнейшим дураком. И не столько из-за того, что надо было что-то сказать, сколько из-за того, что каким-то внутренним ощущением понимал, что это надо сделать! Но он не может. По малодушию, или просто сдался и не видит для человека иного варианта, кроме смерти. Серый Воин уже занёс над обречённым свой устрашающий ледяной меч, а он не привык останавливать удар, если добыча сама плыла в руки…
— Хреново выглядишь, — остановившись в очередной раз у изголовья капсулы и рассматривая в небольшое окошко бледное лицо с провалившимися в череп почерневшими кругами глаз, сказал всё-таки Ардж, вспомнив их перепалки на берегу горной реки и оброненную как-то Котовым фразу.
Почему-то перебранки вспоминались сейчас охотнее всего…
— Да, теперь тебя с девочкой точно не спутаешь, — проворчал самин, тяжело вздохнув и облокотившись на крышку. — Страшен до жути… Эй, не спи, — постучал он костяшками пальцев по прочному полимеру, — скажи уже что-нибудь! Ответь! Сколько можно спать?! Весь зад себе отлежишь…
Ардж понимал, что начал совсем не так и не с того, что вообще несёт бред, но ему было всё равно. Он столько времени не мог выдавить из себя ни слова, что сейчас его прорвало, ему необходимо выговориться, хотя бы так…
— А ведь ты мне совсем не понравился тогда, — заявил он, сердито посмотрев на Александра. — Нельзя быть таким маленьким и таким наглым… Ну, может, я ещё немного позавидовал твоим силам, пока был ранен, — нехотя признался он, снова тяжело вздохнув. — Но твоё поведение это всё равно не оправдывает, понял? Эх, о чём я вообще! Ты меня даже не слышишь…