Дикая работа
Шрифт:
— Нет уж! — рявкнул Кот, с сердитым видом стягивая плащ и футболку. — Давай я лучше молнией пройдусь…
Самин фыркнул и отрицательно качнул головой.
— Забудь об этом, если хочешь сохранить свою шею, — предупреждающе взглянул он на человека.
— Ладно, — процедил Александр, сердито смотря на него, — сойдёмся на середине… Давай, плюй уже свои слюни. Только не вздумай меня этой гадостью обрабатывать, я лучше сам молнией сделаю, — предупредил он, повернувшись к самину спиной, и собрал волосы на один бок, придерживая рукой, чтобы не влезли в рану.
Ардж включил сканер в маске, тщательно смазал руки слюной и, подсев ближе к человеку, принял заново обработанный скальпель. Затем дождался,
Надо отдать должное, но к немалому удивлению Арджа Кот, как застыл неподвижным изваянием, так и просидел всю операцию, не проронив ни звука, даже дышал ровно. Хотя из Арджа получился не слишком щадящий хирург. Он, конечно, старался не задевать нервных узлов и окончаний, но буквально шкурой чувствовал, что человеку было и больно, и неприятно, особенно, когда металлическую капсулу вытаскивали на свет. Как только показался её окровавленный край, Ардж подцепил его когтями и быстро извлёк, зажав в кулаке и уже намереваясь запустить в сторону реки.
— Подержи у себя, — сквозь зубы прошипел Александр, пытаясь отвести непослушную лопатку назад, чтобы края раны сошлись, в другой руке уже прыгал белый искрящийся шарик. — Ещё сюда припрутся…
Ардж спрятал капсулу за поясом. Затем помог Коту, взяв его за нерабочее плечо, осторожно потянул на себя. Края раны сошлись, и Александр, сцепив зубы, прижал к ней молнию. Плоть зашипела, сквозь пальцы просочился дымок, явственно отдающий пригоревшим мясом. От резкой боли в глазах потемнело, он попытался уткнуться в колени, но когтистые руки не позволили, удерживая на месте. Александр прижигал рану ещё несколько секунд, потом не выдержал, отнял руку, молния распалась, а он повалился на камни, тяжело дыша и дрожа всем телом.
— Эй, тебе ещё мой вытаскивать, — скептическим взором разглядывая Кота, напомнил Ардж-Троу.
— Тогда молись, — с трудом разлепив пересохшие от напряжения губы, посоветовал Александр.
Подниматься ему совсем не хотелось, скорее напротив, было острое желание создать непроницаемый ни для кого и ни для чего кокон, свернуться в нём калачиком и проваляться в забытье хотя бы сутки. Но шуршание камней и тихие голоса внизу заставили сменить приоритеты. Сначала надо избавиться от докучливого хвоста, а потом он отдохнёт. Обязательно отдохнёт…
— Я серьёзно, — приподнявшись, Александр осторожно ощупал свежий шрам, и взглянул на самина, — лучше молись.
Спустя полчаса, следуя за постоянным сигналом, на широкую каменную площадку, удобно нависающую над берегом реки, поднялись несколько Стражей с транквилизаторами наготове. Но площадка оказалась абсолютно пуста, если не считать двух одинаковых капсул размером с лесной орех, мигавших преследователям весёлыми красными огоньками.
А в нескольких километрах выше по течению, в небольшой, вымытой в красноватой породе пещере спали сном убитых двое беглецов. Запертый с ними Чешир пытался выйти из пещерки, но прозрачное силовое поле не позволило. Разочарованно урча, зверь какое-то время смотрел на наступающие сумерки, окутывающие мир в призрачную серую дымку, затем отвернулся и подлез к человеку, устроившись рядом и обняв его хвостом.
Оба саминских корабля поднялись с Алуриум. Весь шквал обстрела Кордоном флагман Великого принял на себя, отвечая на атаки. Несколько нелийских судов рухнули на планету, сбитые со своей орбиты, остальные были вынуждены прекратить преследование и вернуться на Алуриум, чтобы помочь своим. И только на планете было обнаружено страшное преступление, совершённое чужаками: убийство встречавшей делегации и похищение Смотрителя Энтеса, о чём незамедлительно было доложено высшим
чинам в Торговой Гильдии.— Что они намерены делать? — спросил Хэон, прохаживаясь по кабинету Энтеса.
— Им нужно время, — угрюмо ответил помощник, — чтобы решить.
— Хорошенькое дело, — криво усмехнулся Старший Кордона, остановившись перед окном, и смотря на распустившиеся клумбы цветов, — убийцы сбежали, а Гильдия всё ещё надеется вступить с ними в переговоры… Свяжись с кораблём Энтеса.
— Но он же…
— Я знаю, выполняй.
Мару с пленником находились в одном из пустых отсеков нижних палуб, дожидались появления Великого. Комната была просторная, тёмная и практически пустая, если не считать железного кресла-трона в центре. Она нагоняла на запуганного до полусмерти нелийца практически животный ужас. Энтес то и дело нервно дёргался, приподнимая вислые уши и с обречённым выражением на лице оглядывался по сторонам, опасаясь, что из тёмных углов на него может кто-нибудь выскочить, и вот тогда-то точно бедное сердце его не выдержит и разорвётся от страха. Поэтому нелиец практически не отходил от Мару, видя в невозмутимом спокойном самине свою единственную поддержку на этом проклятом корабле.
— Слушай, — в очередной раз зашептал он, взглянув на Мару умоляющими глазами, — отпусти меня, а. Я тебя озолочу, ты ни в чём не будешь нуждаться! Только отпусти. Я же вижу, что ты не такой, как они, — Энтес быстро кивнул на дверь, явно намекая на других обитателей корабля.
— Единственное, что я могу для тебя сделать сейчас, это дать обезболивающее, — ответил Мару, Энтес всхлипнул от ужаса, а самин продолжил: — Если Великий начнёт тебя пытать, ты рискуешь не пережить экзекуции. А так ничего не почувствуешь…
— Да? — с надеждой спросил Энтес, сообразивший, что ему в данных обстоятельствах предлагают лучшую альтернативу. — Да, давай. Я не хочу умирать, понимаешь? — быстро зашептал он, повиснув на руке Мару и заглядывая ему в глаза. — И, если бы ты сообщил о моём нахождении в Гильдию…
— Это исключено, — отрезал Мару, незаметно воткнув в локоть нелийца тонкую иглу. — Нас обоих тогда убьют. Если хочешь выжить, отвечай на вопросы Старейшины, это единственное, что может помочь тебе протянуть дольше.
— Да-да, ты прав, — быстро закивал нелиец, обняв себя за пухлые плечи и пытаясь побороть мелкую дрожь, гуляющую по телу и от холода, и от страха. — Чем дольше я буду тянуть время, тем больше вероятность, что меня найдут свои. Да? — поднял Энтес на Мару полный надежды взгляд.
Самин молча кивнул. Долго ждать Великого не пришлось. Как только лекарь ввёл нелийцу препарат, Нароунд выждал ровно десять минут и направился к ним. Пытать разжиревшую тушу нелийца он не собирался. Только поговорить. И благодаря сыворотке правды и переводчику, у него появилась прекрасная возможность всё выяснить. Мару честно признался, что не знает, как подействует сыворотка на представителя другой расы, поэтому Великий решил пойти на хитрость, чтобы нелиец почувствовал себя в относительной безопасности и доверился лекарю. Пусть размякнет окончательно, мелкий жирдяй, а там язык сам развяжется, хоть от сыворотки, хоть от пыток — не имеет значения.
Крейсер Фахор-Рата направился в другую сторону, не нуждаясь больше в сопровождении. А Великий чувствовал, что расстались они на очень незначительное время.
Мару усадил Энтеса в жёсткое металлическое кресло, в котором нелиец казался совершенно маленьким и испуганным.
— Переводи всё в точности, — посмотрел Нароунд на врача, — если увижу, что пытаешься врать, окажешься на его месте быстрее, чем нелиец дух испустит.
— Да, Великий, — поклонился в ответ Мару, лицо его оставалось совершенно непроницаемым, хотя Старейшина и чувствовал в опальном медике подспудный страх.