Дикая охота
Шрифт:
— Зато я разбираюсь. То, что ты сказала, это не мое восприятие. Это объективные факты! Ты и правда очень красива. И правда волшебное создание.
— Знаю, — она вдруг улыбнулась своей чувственной улыбкой, сводящей с ума мужчин… и некоторых женщин, — но это я теперь такая умная. Ну да ладно. Хватит сидеть. Нам совсем немного осталось. Я знаю один потайной ход. Есть шанс попасть в хранилище тихонько. Великий Барс нас прикроет. Я это знаю. И пусть хранители подавятся своей чистотой и святостью!
И так она это сказала, что я, разумный, и более-менее рациональный маг просто встала и пошла за ней, не думая, что буду делать, если нас
— О! А вот это вообще — музейная редкость! — Восклицание Торвальда резко вывело меня из воспоминаний.
— Еще какая! За нее мне, помню, такую кучу денег предлагали. Надо будет, кстати, ее завещать кому-нибудь в городе. Да и вообще всю библиотеку. Не место им тут.
— Римма! Ты опять?! Да что же это такое-то! Ну посмотри, скоро лето, птички поют, солнышко светит, мальчики красивые кругом снуют. Ну как же можно сейчас думать о смерти! Пошли лучше вниз! Там на свадьбу барды-менестрели приехали, будет гулянка! А?
Праздника не хотелось совершенно. Не то чтобы я и правда собиралась помирать, но как-то… хотелось действовать. Делать хоть что-нибудь полезное. Что-нибудь, чтобы унять тревогу за жизнь сына. Ведь в следующий раз, нам могут и поубойнее пакость подсунуть!
— Вы идите, а я займусь своими магическими обязанностями. Прасковья уже заходила.
— Но потом придешь? Тебе просто необходимо станцевать пару танцев и выпить пива. Лучше бы, чего покрепче, конечно. Но пиво тоже сойдет.
— Иди уже!
Это было уже совсем странно. Мы дружили много лет, но такой я видела ее впервые. Обычно она играла роль роковой страсти, соблазняющей, недоступной. Запретный плод в красивой упаковке. Остро отточенное лезвие в узорчатых ножнах. Казалось, одно неловкое движение, неосторожное слово, и я окажусь погребена лавиной ее страсти-ярости. Она играла со мной как кошка с мышкой, обжигала одним своим присутствием. И чтобы вот так вдруг превратиться в беззаботную кумушку, рвущуюся устраивать мою личную жизнь? Да еще так прямолинейно?
— Томирис… постой.
Обернулась. Шагнула назад, вопросительно глядя на меня. На меня? Ну да. Взгляд уперся куда-то между моих ключиц. Не в глаза. Когда же она последний раз смотрела мне в глаза? Кажется, сразу, как приехала. Вглядывалась, будто искала что-то. Да и вообще, кажется, коша старается пореже со мной встречаться. О ком она заботилась, пытаясь отправить меня жить в комнату конунга? Обо мне? Или о себе?
Я шагнула к ней, порывисто обняла, вдыхая дразнящий, чуть горьковатый запах ее духов. Так. Что-то явно происходит. Таких отрывистых, скомканных поцелуев у меня не было лет с… да вообще не было! Как-то везло.
— Я пойду, — это прозвучало так тихо, на самой грани слышимости, — не задерживайся.
Ох… если бы я меньше ее знала, заподозрила бы предательство. Но только не Томирис. Ее верность штука беспрецедентная. Но что же тогда случилось? Может, я ее чем-то обидела, а она не хочет говорить, пока все так плохо? Но чем? Что я такого могла натворить и не заметить?
Но и этот вопрос пришлось отложить на потом. Каравай. Дурацкая здоровенная буханка, без которой не обходится ни одна свадьба. Так что надо пойти и пошептать над ней что-нибудь доброе. Обычно этим занимаются местные знахарки, так что получается что-то среднее между молитвой и обычным пожеланием любви и счастья. Но раз уж ребятам достался маг моего уровня, надо постараться. Целитель
я, в конце концов, или кто! Будет к утру настоящий чудодейственный эликсир, а не банальная булка.Заодно мозг успокоится. А то совсем соображаю плохо.
Задача неожиданно увлекла меня. Или же просто не хотелось возвращаться из стройного, такого родного и правильного мира магии в суровую реальность? В любом случае, закончила я часа за три до рассвета. Я бы еще поработала, но каравай и так уже светился в темноте. Еще немного и его страшно будет есть! За два дня, оставшиеся до свадьбы, свечение, конечно, рассеется, окончательно впитавшись в тесто, но, все равно, рисковать не стоит.
Огромный дом уже мирно спал, сопя носами жильцов и поскрипывая деревянными боками. Чудесная, ничем не нарушаемая идиллия. Все-таки ночь — волшебное время. Она вмещает в себя и злую, непроглядную тьму, и негу, и возможность дать себе отдых и обновление, обещание рассвета.
В комнате меня ждал магический огонек, висящий точно над моей кроватью. Видимо, Тома попросила Торвальда позаботиться, чтобы мать в потемках не заблудилась в четырех стенах. Или не в четырех?
На кровати намекающее так лежало легкое шелковое платье. Иссиня-черное, летящее, с таким количеством разрезов, и таким глубоким вырезом, что выйти в нем куда-либо было стыдно даже в Мельсе, не говоря уж здешних местах. Чем именно я думала, когда его покупала, понятия не имею. Зато совершенно очевидно, что имела в виду моя подруга, выискивая его в сумке и выкладывая поверх одеяла.
А может, она и права? Может, если я не могу управлять своей жизнью, так хоть удовольствие получить? Если, конечно, Храфн не будет против. Кажется, связанные с моим присутствием проблемы ему здорово надоели.
Хотя… вряд ли ему удастся высказать свое недовольство, если я буду в этом платье.
А если удастся?
Но пока мозг суматошно взвешивал все за и против, руки сами подхватили льнущий к телу шелк. Ладно. Если что, скажу, что хожу во сне. И вообще, в библиотеку направлялась.
Перед дверью я простояла несколько мгновений, размышляя, стоит ли постучать. С одной стороны, романтика пропадет, а, с другой стороны, на тихий шорох конунг может спросонок и кинжалом запустить. С него станется.
А это что такое? Я не вовремя?
Из комнаты донесся странный шорох, будто кто-то в потемках искал что-то важное в щелях, между досками, и странный не то стон, не то всхлип. Никаких идей по поводу природы этого странного явления мне в голову не пришло. Ни на что знакомое вроде бы не похоже. Для сонного бормотания громко. Да и не может же кровать прямо у двери стоять. А звук явно где-то рядом.
Стараясь не шуметь, я приоткрыла дверь, вглядываясь в происходящее уже успевшими привыкнуть к темноте глазами.
— Я тут. Закрой дверь.
Он стоял, прислонившись к стене, слева от двери, так ровно, будто прирос к бревнам. Пожалуй, свет все-таки не помешает.
Ядовито-зеленый кубик, возникший в ответ на щелчок пальцев, осветил темное помещение, заставив замереть в неподвижности и меня саму.
Отважный воин распластался, будто гобелен, глядя на меня с совершенно непередаваемым выражением лица, а прямо у его груди, глубоко рассекая кожу, подрагивал меч, будто поддерживаемый невидимой рукой. Тонкая кровавая струйка успела образовать на полу приличную лужицу. Видимо, этот процесс продолжается уже несколько часов. Как он еще на ногах-то держится?