Чтение онлайн

— В бою? — я так увлеклась сдерживанием процесса перекашивания собственного лица, что совершенно забыла о конунге, который, оказывается, с интересом прислушивается к нашему разговору.

И не только о нем! Вон Тур тоже отложил книжку и повернул зеленое ухо в мою сторону.

— Что, в бою?

— Погиб в бою?

— Ну да. Спасал мир.

— От чего? — вопрос был задан почти пренебрежительно, и мне мгновенно захотелось залепить конунгу пощечину. Да и стоило бы! Уж кто-кто, а мой супруг заслуживал уважения.

— От демонов. Он засек сигнал прорыва. Одна полоумная ведьма открыла проход

в наш мир. Зачем ей это понадобилось, уж не знаю. Портал выпил из нее всю силу вместе с жизнью. Но нам от этого легче не стало. Туда бросились все, кто был в городе в тот момент. Ну, то есть все, кто хоть что-то мог сделать в этом безумии. Мой Торвальд оказался первым. Я прибыла мгновеньем позже, как раз, чтобы успеть выставить вокруг него щит, и понять, что все кончено. Он сгорел. Полностью отдал все, что у него было, — я уже не могла остановиться, выплескивая на нечаянных слушателей весь ужас хранившийся оказывается где-то в самой глубине моей души, — я… я помню только его меч, пробивший камень алтаря вместе с телом ведьмы. Меч, который мог пропустить через себя молнию и даже не нагреться раскалился до бела и уже начал плавиться, от той силы, что Торвальд влил в него. Я… мне даже в голову не приходило, что ее столько может быть в одном человеке! Но портал он закрыл, хоть это и считалось невозможным. Подоспевшим магам осталось только добить уже прорвавшихся тварей и… и похоронить героя.

— Прости, — голос Храфна вернул меня в реальность, — я не должен был спрашивать.

— Ничего. Это я что-то разговорилась. Старею, наверное. Ну, вот и все, забирай своего бойца. Как новенький.

Руки дрожали. С чего бы? Ведь ничего сложного я не делала. Там даже переломов не было!

Или это от воспоминаний? Тогда совсем плохо. Надо срочно брать себя в руки! Травок каких успокоительных попить. Я же целительница, в конце концов! Мои нервы — мой основной рабочий инструмент!

И холодно. Почему мне так холодно? Даже дрожь бьет. Ведь тепло было? И сил я потратила совсем не много. Откуда озноб?

Услышав стук закрывшейся за мужчинами двери, я осела на лавку, зябко кутаясь в шаль. Вдруг захотелось снова почувствовать себя не взрослым магом, а девчонкой-выпускницей. Которой есть кому пожаловаться, и которой гордость позволит это сделать. Ох, Торвальд! Уж ты бы смог тогда что-нибудь придумать. Или остановил бы меня, или, что гораздо вернее, помог бы скрыть последствия. Стой за моей спиной сильнейший маг города, да еще из такой семьи… да мне простили бы еще и не такое! Ну, может, взятку дать бы пришлось…

Да о чем я думаю, в конце концов? Тоже мне, униженная и оскорбленная! Не лезла бы куда не надо, так и не получила бы по морде!

Ох, Торвальд…

— Ты… ты по нему скучаешь?

Тур так и продолжил сидеть в своем углу, но выражение морды имел самое сочувственное.

— Скучаю. Не от большой любви. Просто с ним все так просто было. Я знала, что он всегда меня защитит. Ну, посмеется, расскажет, где я не права, но защитит. Да мы и женаты-то были всего ничего! А вот видишь, о хорошем долго помнишь. Особенно, если вся жизнь пошла наперекосяк.

— Я буду тебя защищать! Я — воин.

— Я помню, — мне правда приятно было это услышать, хоть и от тролля, — спасибо тебе. Ты — настоящий друг. Самый лучший мой друг.

—

Правда? — его простодушная радость едва не накрыла меня с головой, растворяя в себе остатки горечи, — но у тебя же были еще друзья?

— Близкие? Только одна подруга. Думаю, она у меня все еще есть. Она не маг и ее моим изгнанием не испугаешь. И вот ты еще. Больше никого.

— Ну, это ничего. Ты тут многим уже нравишься! У тебя будет много друзей.

Вот это было для меня новостью. Многим нравлюсь? Хмм… ну, то есть может быть… но как же я не заметила? Неужели тролль оказался проницательнее меня? А может, ему показалось? Да, наверное, показалось.

И все же я согрелась.

— Ладно, друг мой. Иди-ка ты спать. Ведь не прилег же днем? Да и я, пожалуй вернусь в постель. Нехорошо мне как-то.

— Ладно, — Тур легко поднялся на ноги, — а завтра ты расскажешь мне про то слово?

— Конечно! Все, что знаю!

Уж это-то я могла сделать для своего верного паладина.

Сон не шел совершенно. Сдуру выспавшись днем, я вяло пялилась на луну за окошком и в который раз тоскливо вспоминала Мельс. Город мечты и грез, прекрасный, никогда не спящий город. Сейчас бы сходить куда-нибудь в компании таких же героев-полуночников, попить глинтвейна, послушать нестройное бряцание каких-нибудь бардов-самоучек, поболтать ни о чем… Мда. Мечты…

И суровая реальность.

Интересно, сунься я сейчас туда, далеко бы ушла? Хоть до первого заведения успела бы дойти? Ох, вряд ли. Скорее всего, меня испепелят еще в воротах.

Но лунный свет бередил тоску по несбыточному, и лежать в постели сил не было никаких.

Тяжко вздохнув, я спустила ноги на приятно-прохладный пол и встала, потянувшись всем телом. Лунный свет манил, требовал подвигов во славу полузабытой бесшабашной веселости юности. Я оттолкнулась ногами от досок и взмыла на пол-локтя вверх. В душе звенели сотни бубенцов, а в глазах плясали зеленоватые огоньки. Я увидела их отсветы на стенах и удивилась. Последний раз такое было со мной очень давно! Я думала, что в моей степенной, размеренной жизни совсем не осталось места для бесшабашного веселья, а поди ты!

Дверь отворилась сама собой, выпуская веселый ветерок, которым я стала, наружу, к звездам, к ветру и к приключениям.

Так, а ведь с последними тут совсем плохо! Что такого может «приключиться» в этих местах! Хотя…

Там, за воротами, медленно двигался к лесу одинокий путник. Что ж… посмотрим!

В такую ночь, даже самая суровая и взрослая целительница, хочет творить чудеса, словно лесная нимфа, и совершенно не важно, сколько ей лет. Да и право слово, тридцать четыре года! Разве же это много для чудес? Только непременно настоящих чудес, иначе незачем было и начинать!

Незачем было и рождаться, если ты не можешь сотворить настоящее чудо в такую ночь!

Одинокий путник был уже у кромки леса. Что такое занесло его сюда в такое время? До рассвета еще далеко, но не настолько далеко, чтобы не спать еще, а не уже.

Но здравые мысли рассыпались тревожным звоном и стихли, унесенные прохладным ветром этой ночи. Чудеса! Вот что имело сейчас значение!

Я взмыла чуть выше в воздух, протянув руки к луне, кончиками пальцев впитывая едва уловимую силу мертвой планеты.