Диалектика познания
Шрифт:
Еще более «монументально» выглядит классовое сооружение, воздвигнутое современным капитализмом в США (фиг. 8). Вот с ним-то и приходится сейчас сталкиваться непроизводительному работнику. По-существу в этом обществе уже нет иерархии. Общество разделилось на 2 части: верхняя - ничтожно малая, наделена всеми правами человека, нижняя - непомерно многочисленная, человеческих прав не имеет. Остались один на один лицом к лицу два непримиримых врага - ситуация, с точки зрения прогресса и ближайших перспектив человеческого общества, надо сказать, весьма благоприятная. Классовое общество, просуществовавшее многие века, заканчивает последнюю стадию разложения - это отрадно. Наступает последний момент, когда каждый человек, независимо от его места в обществе, может сказать словами Маркса - «вот здесь Родас прыгай!» «Вот здесь Роза танцуй!» Короче говоря, наступает момент, когда все слои общества,
Позднее, когда нам придется рассматривать «Системы», «структуры» и «организацию», мы обстоятельнее остановимся на этом вопросе, сейчас же скажем, что «системы», состоящие всего-навсего из двух взаимодействующих элементов, по существу это - уже не системы.
Такие «системы» обречены на немедленную гибель; они саморазрушаются на первом серьезном изменении обстановки.
Буржуазная Англия в период ее наивысшего расцвета в XIX веке, по крайней мере, если иметь в виду только одну метрополию, по существу, была тоже двухэлементной системой (фиг. 7), но эта система спасалась от саморазрушения благодаря наличию в составе Британской империи третьего структурного элемента - обширной колонии. Кроме того, умной буржуазии Англии долгое время удавалось создавать иерархию внутри рабочего класса - разлагать его подачками за счет ограбления колоний. Помимо того, английская буржуазия, используя свое промышленное превосходство, постоянно стремилась создать на континенте Европы и других частях света для своей системы четвертый структурный элемент. И. надо сказать, это ей почти всегда удавалось. Всегда находились страны, которые для Англии играли роль четвертого структурного элемента, с которым она вступала во взаимодействие. И, наконец, последнее. Буржуазная Англия раньше, чем какая-либо другая страна, стала буржуазной республикой и, тем не менее, дольше, чем кто-либо другой, терпела и до настоящего момента терпит королевскую власть. Многие историки сей непонятный факт объясняют живучестью в Англии традиций, приверженностью к старине и слабостью английской буржуазии к аристократам, королям и королевам. А на самом деле королевская власть для английской буржуазии играет роль пятого структурного элемента в системе. Пусть этот элемент не материален, но в мире, где господствуют далеко не научные представления, места материальных элементов вполне могут заменяться миражами, предрассудками и традициями.
Буржуазная Англия, таким образом, представляла собою вполне устойчивую систему. С точки зрения численности структурных элементов вполне устойчивой представлялась и царская Россия. Но в России имела место с одной стороны гипертрофия структурных элементов, а с другой - гипертрофия внутриэлементной иерархии.
Вообще говоря, для классовой общественной системы Иерархия - необходимое условие для создания устойчивости и живучести системы. Но Иерархия при этом должна иметь разумные размеры и пределы. Этого не учитывали господствующие классы России. Чрезмерная иерархия в разрезе всего общества ведет к гипертрофии отдельных классов и, следовательно, к обострению межклассовых противоречий.
Чрезмерная иерархия внутри классов, классовых слоев, сословий делает их неоднородными, т.е. внутренне слабыми и, следовательно, слабыми вообще.
Умная английская буржуазия избегала гипертрофии, как первого, так и второго рода, и благодаря этому за 400 лет ее господства в Англии не было ни одного серьезного выступления рабочего класса, похожего на революцию. Господствующие классы России, напротив, страдали большой привязанностью к гипертрофии обоего рода, надо сказать, что изрядную дозу этой привязанности они оставили нам после себя в наследство. В России накануне пролетарской революции имело место деление людей не только по имущественному признаку, но и сословное, национальное, религиозное, по образовательному цензу и по различного рода как приобретаемым, так и наследственным привилегиям.
С точки зрения численности структурных элементов Россия была системой вполне устойчивой, но благодаря глупой и неумеренной общественной и внутриклассовой иерархии царская Россия, по существу, даже не была системой, а всего лишь конгломератом, механическим соединением, состоящим из отдельных внутренне слабых частей. Это и привело к тому, что при первом серьезном потрясении она рассыпалась.
Ничуть не более устойчивую систему представляет современное капиталистическое общество в лице такой образцовой в капиталистическом отношении страны, какими являются США. Нам с этим вопросом необходимо ознакомиться с возможно наибольшей в
данный момент обстоятельностью - иначе нельзя понять, что происходит в настоящее время в науке и в частности, почему все научные теории представляются в наше время, вопреки реальным фактам, завершенными.Перед нами общество, состоящее из двух внутренне однородных частей. Что дает нам основание утверждать, будто это общество неустойчиво? Во-первых, то, что оно состоит из двух, а не большего числа взаимодействующих частей; и, во-вторых, эти части внутренне однородны, - вот эти два обстоятельства и позволяют нам отнести гражданское общество США к числу недолговечных, которое обречено на саморазрушение.
А все же почему мы решаемся утверждать, что такое общество непременно разрушится? Где доказательства? Выше уже отмечалось, что система может быть устойчивой лишь при условии, если в ней содержится не менее трех взаимодействующих элементов, а поскольку в нашей системе только два элемента - значит дело за толчком. А доказательства - от скольких структурных элементов зависит устойчивость систем, - повторяем, мы беремся привести позднее при рассмотрении Систем, структуры и организации. Главное, что предстоит нам выяснить - это:
– почему в современном капиталистическом обществе исчезает старое классовое деление;
– почему это общество неизбежно приходит к двухэлементному составу и
– почему в каждом из этих элементов исчезает прежняя иерархия, исчезает та предпосылка, которая во все времена являлась одновременно и силой и слабостью классового общества.
Но, если обратимся к современной Америке, то сразу же бросается в глаза нечто противоположное тому, что мы собрались утверждать. Прежде всего, ничего принципиально нового не обнаруживается в этом обществе в смысле классового строения. Америка - чисто капиталистическая страна; она складывалась и развивалась, минуя стадию феодализма, поэтому в ней было и есть только два класса: капиталисты и рабочий класс; крестьянства как такового не было в прошлом, нет и в настоящем Америки. Крестьянство, кстати, исчезает во всех капиталистически развитых странах.
И второе, мы намерены утверждать, будто внутри классов Америки исчезает иерархия. А между тем никогда и нигде еще не было столь решительного имущественного деления людей как в современной Америке. На одном полюсе класса капиталистов предприниматель с годовым доходом, не превышающим 10 тысяч долларов, на другом - Морганы, Дюпоны и Форды с доходами, исчисляемыми миллиардами долларов. На одном полюсе рабочего класса американский полубезработный со средним доходом 100 долларов в месяц, на другом - выборный профсоюзный босс с доходами в 50000 долларов в месяц. На одном полюсе клерк министерства, на другом Государственный секретарь - миллиардер. На одном полюсе сельскохозяйственный рабочий, имеющий почасовую оплату в 1 доллар, а на другом - хозяин ранчо в Техасе, он же вице-президент Джонсон. На одном полюсе негры и законтрактованные рабочие в Мексике - брасерос, работающие на плантациях Юга, а на другом полюсе миллионеры плантаторы. Вряд ли надо доказывать советскому читателю, что в США создано невиданное имущественное неравенство (иерархия) как между классами, так и внутри классов.
Однако если рассматривать вопрос неравенства глубже, то имущественное деление людей в США - дела прошлые. Сейчас на первое место выдвинулось не так имущественное, как деление - по количеству денег. В XIX в. говорили и сейчас в странах, где капитализм не стал еще глубоким и всеобъемлющим как в США говорят: «Этот фабрикант имеет столько-то заводов и фабрик; этот помещик имеет столько-то десятин или акров земли; это - владелец железной дороги, а это - владелец доходных домов, казино, ресторанов и т.д. и т.п.
С развитием капитализма такое деление стало неудобным. В эпоху господства финансового капитала оказалось более удобным людей оценивать количественно: «счёт этого человека в банке 10000 долларов, этого 100000, а этот человек - миллионер, а этот - миллиардер». Словом, пока в Европе строго соблюдалась отсталая феодальная классификация (рабочий, крестьяне, бароны, графы, князья и короли) в США появилась и начала применяться собственная классификация - количественная, - которая оказалась ничуть не хуже европейской.
Но затем и такое деление стало неудобным. Собственно титулы миллионер и миллиардер оставлены еще в силе, но считать имущество и деньги в банке оказалось затруднительным, тем более что деньги выступали величинами не всегда постоянными и не всегда от имени отдельного лица. Людей стали оценивать проще - не по вложенному капиталу, а по получаемым доходам, сейчас в США принято говорить: «этот человек «стоит» 10000, этот «стоит» - миллиард» - значит у первого доход 3 0000 долларов в год, а у второго - миллиард.