Чтение онлайн

В это утро стали собираться облака, пошел дождь, молнии упали с небес. Затем ураган прекратился, и солнце вышло высушить его следы. Чуть погодя мы почуяли запах дыма.

Еще немного спустя мы уже видели его, он поднимался вверх и тянулся к нам.

Затем взлетели языки пламени. Они двигались к нам хрустящими размеренными шагами, и чем ближе подползали, тем становилось жарче, и где-то в задних рядах началась паника. Раздались крики, колонны рассыпались и хлынули вперед.

Мы побежали.

Хлопья пепла падали вокруг, а дым становился гуще. Мы неслись вперед, и пламя

напирало все плотнее. Простыни света и жара налетали с плотным громом, и волны тепла били, омывали нас. Они были уже бок о бок с нами — деревья почернели, листья падали хлопьями, кустарник дрожал. Наш путь, насколько хватало глаз, превратился в аллею огня.

Мы побежали быстрее: скоро станет еще хуже.

И мы не ошиблись.

Большие деревья рушились поперек нашего пути. Мы обходили их, перепрыгивали. Но, по крайней мере, оставались на тропе…

Жара стояла удушающая, воздух огнем врывался в легкие. Олени, волки, лисы и кролики стремительно неслись мимо, убегая вместе с нами, не обращая внимания на нас и своих лесных врагов. Воздух, как клубами дыма, был наполнен кричащими птицами. Они гадили прямо на нас, но нам было не до того.

Поджечь этот древний лес, так же легко уязвимый, как Арденский, казалось мне святотатством. Но Эрик был принцем в Янтаре и скоро будет королем. Предполагаю, я тоже мог бы…

Волосы и брови мои были подпалены. Глотка чувствовала себя дымоходом.

"Скольких людей нам будет стоить этот поход?" — подумал я.

Семьдесят миль покрытой лесом равнины лежало между нами и Янтарем, и более тридцати миль мы уже прошли, торопясь к концу леса.

— Блейс? — прохрипел я. — Через две-три мили отсюда тропа разветвляется. Правая тропа быстро приведет нас к реке Ойсин [23] , впадающей в море! Я думаю, это — наш единственный шанс! Вся Гарнатская Долина будет выжжена! Наша единственная надежда — достичь воды!

Он кивнул.

Мы помчались вперед, но огонь опережал нас.

Мы добрались до развилки, сбивая пламя с наших дымящихся одежд, вытирая копоть с глаз, выплевывая пепел изо рта, проводя руками по волосам, где тлели маленькие угольки.

— Еще с четверть мили, не больше, — сказал я.

Несколько раз меня били падающие ветки. Все открытые участки кожи пульсировали от лихорадочной боли, да и все закрытые участки — тоже. Мы бежали по горящей траве вниз по длинному склону и, добежав до его подножия, увидели впереди воду, и наша скорость увеличилась, хотя раньше казалось, что это невозможно. Мы погрузились в реку, и предоставили холодной влаге обнять нас.

Мы с Блейсом ухитрялись сплавляться поближе друг к другу, а течение держало нас и несло по извилистому руслу Ойсина. Ветви деревьев над нашими головами были похожи на лучи в огненном соборе. Когда они с треском ломались и падали, нам приходилось либо переворачиваться

на живот и плыть, либо нырять на глубину в зависимости от того, как близко мы были к берегу. Вода вокруг была полна шипящих и почерневших обломков, а головы уцелевших воинов, плывших за нами, были похожи на кокосовые орехи.

Волны были темны и прохладны, наши ожоги начали болеть, мы дрожали и стучали зубами.

Горящий лес мы оставили позади через несколько миль, и перед нами раскрылась плоская долина, спускавшаяся к морю. Это было идеальным местом для Джулиэна, чтобы подкараулить нас с лучниками — решил я. Я сообщил об этом Блейсу, он согласился, но считал, что ничего предпринять мы не сможем. Я тоже вынужден был согласиться.

Лес вокруг все еще горел, и мы плыли дальше.

Казалось, прошли долгие часы — хотя на самом деле гораздо меньше, — прежде чем мои страхи начали материализовываться, и на нас обрушился первый залп.

Я нырнул и долго плыл под водой. Так как я плыл по течению, то мне удалось проскочить довольно далеко, прежде чем я снова вынырнул.

Но вокруг меня опять посыпались стрелы.

Лишь боги знают, как долго могла работать эта железная коса смерти, и я не хотел торчать здесь, теряя время.

Я опять набрал воздуха и нырнул.

Я коснулся дна. Я наощупь пробирался сквозь подводные препятствия.

Я плыл долго, как только мог, а затем всплыл у правого берега, постепенно выдыхая воздух при приближении к поверхности.

Я вынырнул, отдышался, сделал глубокий вдох и нырнул вновь, даже не посмотрев, на каком участке реки я нахожусь.

Я плыл до тех пор, пока мои легкие не попытались взорваться, а потом опять вынырнул.

На этот раз мне не повезло. Одна из стрел прошила мой левый бицепс. Мне удалось нырнуть вновь и, опустившись на дно, сломать древко стрелы. Потом я вытащил острие и продолжал плыть по-лягушачьи, брыкаясь и загребая правой рукой. Когда я вынырну в следующий раз, то окажусь для стрелков прекрасной подсадной уткой.

Поэтому я заставлял себя плыть, пока в глазах на заплясали алые искры, а в голове не помутилось. Наверное, я оставался под водой минуты три.

Когда я вынырнул, то ничего не случилось, и я забултыхался в воде, задыхаясь.

Я добрался до левого берега и уцепился за прибрежные корни.

Огляделся вокруг.

Деревьев здесь почти не было, и огонь сюда не дошел. Оба берега казались пустынными, да и река тоже. Могло ли так случиться, что я останусь единственным выжившим? Это казалось маловероятным. В конце концов нас было слишком много, когда мы начинали этот последний переход.

Я был полумертв от усталости и все тело было прострелено ноющей болью. Каждый дюйм кожи, казалось, горел, но вода была настолько холодной, что я весь дрожал и, вероятно, посинел. Если я вообще хочу остаться в живых, мне придется выйти из реки. Я чувствовал, что могу поднатужиться и проплыть под водой еще немного и решил попробовать, прежде чем убираться из уютных глубин.

С грехом пополам я провел еще четыре заплыва и почувствовал, что если нырну пятый, то уже не вынырну. Поэтому я уцепился за камень, передохнул и выполз на сушу.