Девоптицы
Шрифт:
Однажды я помогла выбраться из трещины двум малышам, провалившимися туда во время подземного землетрясения, и мы стали друзьями. Оказалось, что у уродцев тоже есть чувства. Они любили своих детей, заботились о них по-своему, приучая к жёсткой дисциплине. Так седмица за седмицей я приспосабливалась к подземной жизни. Видела большие поля светящихся грибов, на которых работали рабы. Это были те же карлики, которые становились собственностью какого-то стража или вана. (Ваном называли карлика, обладающего определённым влиянием в подземном городе). По рассказам малышей я поняла, что аристократы, в отличие от простецов, имеют небольшие магические способности, позволяющие им подавлять волю собратьев.
Чем дольше я пребывала под землёй, тем сильнее убеждалась, как безумны мои прежние планы, одной мне выжить не удалось. Тир как-то не вспоминал о своей жертве, возможно, опасаясь слухов и шпионов, поэтому придумала легенду о своём появлении здесь. Как будто я спасалась от преследования Гира. Из разговоров стражи уже знала, что Тир очень недоволен советником, который был его ближайшим сподвижником, но скоро понял, что может сам стать могущественным магом, если добудет нужные артефакты. По заданию колдуна он появился в Астрее, втёрся в доверие к тебе, потом устроил свидание, а дальше перестал подчиняться хозяину, вообразив, что будет один владеть сильнейшим артефактом.
По одной из легенд нашего царства выходило, что Яйцо Справедливости притягивает Яйцо Мудрости. Оба артефакта делают обладателя могучим магом. Из-за этого Тайный, не задумываясь, позволил горлиану с отрядом захватить предателя с дочкой и убить других вампиров. У меня было много времени для раздумий, и я пришла к выводу, что Гир хотел завладеть Яйцом Мудрости из царства Дианойя. Он уже знал, что мы с Орианом помолвлены, но никак не мог найти подход. Приходилось мне много и тяжело трудиться, а относились, как ничтожнейшей из рабынь.
— И что, карлики поверили в легенду, что придумал Тир? — поинтересовалась Кама.
— Сначала ко мне относились с подозрением, но родители малышей, которые стали моими друзьями оказались ванами, поэтому смогли переубедить соплеменников. Конечно, постоянно надо было быть начеку, ведь я не вампирша, хотя и изучила привычки этих тварей, до конца понять их сущность так и не смогла. Особенно беспокойно было ночью, когда преображалась.
— Ты упомянула о рабах. Они совсем безвольные? Возможно, это наше будущее, хотелось бы знать, чего ожидать.
— Рабы живут в худших условиях, чем другие карлики: их плохо кормят, избивают.
— А к тебе как относились?
— Чуть лучше, чем к рабам. На меня тоже пытались воздействовать магией, но она не подействовала. Карлики-ваны — злые и бездушные твари, а рабы — безвольные существа. Для усиления действия чар аристократы добавляют в пищу какое-то снадобье, так же, как тебе, сестрица.
— Значит, работала с рабами?
— Все уродцы должны работать, кроме ванов. Одни на плантациях, другие — слугами. Распоряжается у них Главный Страж. Если хотят поощрить кого-то, то дают выходной или делают прислугой своих дочерей и жён. Но это не лучше, чем трудиться на плантациях, потому что карлицы очень жестоки к слугам. Бывали случаи, что забивали служанок до смерти.
— Ну и нравы у них! Даже я себе такого не позволяла, — царевна фыркнула, а когда сестра посмотрела на неё осуждающе, тут же замолчала, опустив голову.
— Я думаю, что агрессию каким-то образом провоцируют, потому что малыши у них? сама доброта, но при достижении определённого возраста они резко меняются. Мои подопечные, те, кого я когда-то спасла, стали злыми и жестокими через полгода нашего знакомства, — царица печально вздохнула. — Но всю степень коварства Тёмного осознала, лишь когда он провернул свой фокус с горлинкой.
Вся моя свобода дана была с тем лишь, чтобы я изучила все тоннели, отыскала тайный проход к укреплениям орлиан, вовремя «нашла» и «вылечила» девушку, подружилась с ней, «уберегла» и привела прямо к крепости, принадлежавшей моему любимому. Безжалостную необоримую убийцу. И, как видишь, до сих пор злодею всё удавалось. Уверена, что он не мог не просчитать варианта, при котором жертвы ускользнут. И все подробности узнаем, когда торжествующий монстр, смеясь, поведает всё, пиная ногами отрезанные головы наших любимых.— Думаешь, Рад уже мёртв? — задумчиво произнесла младшая царевна. — Конечно, мною, такой, не заинтересуется, но всё же больно думать, что никогда не встретимся.
— Хотела бы успокоить, но не могу, — Кима слабо улыбнулась.
— Знаешь, как-то от твоих историй легче не стало, давай о другом поговорим… А как ты бы хотела встретиться с Орианом? Расскажи, а! Ты же такая мастерица до подобных повествований. Помнишь, как ты сочиняла истории о нашем будущем, о большой любви, дружной семье, заботливых мужьях?! Давай помечтаем о том, чего, возможно, никогда не будет!
— Ох, что с тобой делать? Так и быть, — Кима смутилась. — Давай помечтаем. В общем, вот как я хотела бы, чтобы всё произошло. Я буду рассказывать, как будто всё так и будет, только не перебивай.
— Хорошо, — прошептала Кама, подвигаясь вплотную к сестре и устраиваясь удобнее на ворохе соломы.
— А вдруг мои страстные желания услышит Творец и поймёт, как же я люблю Ориана, — мечтательно проронила Кима, обнимая сестру. Она закрыла глаза и начала рассказ, страстно желая, чтобы её мечты сбылись.
«— Кима! Радость моя! Как я счастлив! — шепчет жених мой, кидается, как хищник на жертву, покрывая шею и грудь быстрыми жадными поцелуями.
Я пытаюсь высвободиться, прошептав:
— Погоди, Ориан… — но мужчина не слышит ни одного слова, воспринимая только звук голоса, который для него звучит, как музыка небесных сфер для тоскующей души.
И бережно уложив меня на кровать, начинает страстно лобызать тело. Сначала поглаживает каждую стопу, потом покрывает поцелуями бёдра, а когда добирается до живота, то я, бедная девушка, до этого пытавшаяся разъяснить ситуацию, уже не могу вымолвить ни слова от охватившего блаженства.
— Ах, нет сил противиться! — решаю я. — Сегодня ночью буду с ним и запомню его объятия, даже если отвернётся от меня.
Прижимаюсь всем телом к любимому, заставив его издать стон. Шутливо выскользнув из объятий, оказываюсь сверху и начинаю осыпать поцелуями тело любимого.
Если до этого момента жених мой хоть что-то соображал, то теперь лишается последнего самообладания.
Тела наши сплетаются на шёлковых простынях огромного ложа, а души соединяются в одно целое и улетают на крыльях блаженства в невообразимую даль. Туда, где нет козней и происков злых сил. Туда, где легко и свободно парят над облаками, разглядывая Радугу Любви. Встречает нас Жар-птица и накрывает крылом, обещая оберегать и лелеять чувства, такие светлые, настоящие.
А потом я удобно устраиваюсь на плече мужчины и засыпаю, впервые за последние несколько седмиц сплю крепко.
Открыв глаза, понимаю, что скоро начнёт светать. Осторожно высвобождаюсь из крепких объятий и встаю, намереваясь ускользнуть в ванную, пока Ориан не проснулся.
— Куда ты, любимая? — открывает глаза возлюбленный. — Я не смогу больше без тебя ни минуты.
Царевич перелетает через кровать, кладёт руки на мои вздрагивающие плечи и резко разворачивает к себе.
Увидев безобразные черты карлицы вместо прекрасного лица девоптицы, отшатывается, со стоном садится на край кровати.