Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Люди со своими "ножичками" не могут спасись даже от среднестатистического йокая, - Эдгар, вспыльчивый и упрямый - о, как его не любил Хорхе!
– посмотрел на него своим единственным густо-фиолетовым глазом. Хорхе считал, что цвет его глаза совершенно не сочетаются с его буйной рыжей шевелюрой. Говорят, что Эдгар потерял второй глаз, когда еще был человеком, потому Сейкатсу его не восстановила. Хорхе же считал, что он просто притворяется. И глаз у него на месте, просто так ему удается выглядеть более устрашающим.
– Большинство йокаев можно убить только с помощью Сейкатсу, - мягко напомнил Рихард. Непреложная истина, но все равно.
– Вы просто хотите, чтобы вашими стараниями люди почувствовали себя полностью беззащитными!
– Хорхе бросил это как обвинение таким
– Защищать людей - это завет Великой Богини Аматэрасу, - сдержанно улыбнулся Рихард.
– Неужели ты мог подумать, что я позабыл об этом? Разве же я мог?
– О! Как говорит!
– заржал Эдгар.
– Может, ты подумываешь о том, чтобы стать йокаем? Так это просто, только сними ограничитель. Думаю, в новом качестве ты будешь красивее. Йокаям не нужно оружие, а значит - больше не придется позориться в додзе(3)!
Хорхе бросил на одноглазого яростный взгляд, собираясь ответить нечто колкое.
– Тихо!
– вмешался Рихард.
– Тишина в классе!
Хорхе усмехнулся. Так и быть, он поговорит с этим наглецом позже. Никуда он не денется.
– Я думаю о том, чтобы запретить людям носить вакадзаси. Конечно, это не будет касаться охранных структур: полиции и пожарных, - продолжил "первоначальную" тему Рихард.
Все- таки это было глупо. Очень глупо. Люди не станут развооружаться, если сами того не хотят. А они -не хотят. В итоге, больше сил положишь для того, чтобы поддерживать порядок, а йокаи тем временем расплодятся.
По окончанию лекции, Хорхе бросил недовольный взгляд, полный немного упрека на своего родителя, и быстро покинул зал. В коридоре нашлось зеркало, и Хорхе подошел к нему, осматривая себя с головы до ног: не растрепались ли золотые волосы, туго ли заплетена коса, идеально ли сидит на нем форма Синсэн Аши, ведь он не Эдгар, который носит свою одежду, как попало. Расправляя несуществующие складки, Хорхе заметил, что за его спиной мелькнула тонкая фигура Дамиана.
– Впечатляющий спор, - улыбнулся он, становясь за спиной Хорхе. Отпрыск Хатимана презрительно фыркнул и посмотрел на визитера взглядом, в котором читалось: "Ты кому пытаешься льстить? Я тебя вижу насквозь".
– Меня всегда интересовало: ты сын ректора Академии Аши, но Академией почему-то заправляет школа Сошу. Неужто тебе изменила хитрость Ямато?
Хорхе повернулся, глядя на Дамиана. Они были почти одного роста и теперь стояли лицом к лицу, так близко, что едва не касались друг друга. Улыбка отпрыска Хатимана была сладка, точно мед.
– Разве утонченная школа Мино может понять всю глубину хитрости Ямато?
– Я даже и не пытался, - Дамиан выставил руку вперед в защитном жесте.
– Наберись терпения, мой дорогой друг. Обещаю, скоро власть переменится, - пообещал Хорхе, таинственно понижая голос.
Но, к сожалению, это невозможно, пока Хорхе не научится сносно обращаться с мечом. До тех пор позицию Эдгара будет трудно поколебать. И даже если Хорхе трижды первый в кехо (4), или лучший взломщик щитов за всю историю Поднебесной, его попытки обречены на провал. Нужны хорошие показатели в бою, но их нет, потому что Хорхе не умеет фехтовать.
– Я буду ждать, - Дамиан коротко поклонился и двинулся плавной походкой по светлому коридору. Хорхе вслед ему высокомерно фыркнул и направился в столовую - близилось время обеда. А после легкой трапезы планировались тренировки с мечом в додзе. Самое ненавистное время! Эдгар специально его подначивает, и громко смеется, когда Хорхе пропускает очередной удар. Ему хорошо, ему не нужны ни другие наставники, ни дополнительные занятия - этот проклятый ками родился с луком в одной руке и с катаной в другой. Эдгар был лучником. Самым лучшим, самым метким, самым выдающимся. И это злило Хорхе. Потому что сам он из лука стрелял хорошо если посредственно, а то и вовсе плохо. И у него было два глаза, хорошее зрение, большие амбиции и природная ярость. Так чего ему не хватало? Наверное, таланта. Этот одноглазый был талантлив, до тошноты. И лук в его руках превращался в грозное оружие, которым он владел виртуозно. И его меткость поражала. Как
поражала способность просчитывать все до мелочей: и жесткость тетивы и направления ветра. Он был уродлив на вид, Хорхе тошнило от одного его вида, и в тоже время он был великолепен. И еще он всегда смеялся, когда Хорхе натягивал лук, или ломал очередную никчемную железку, которую по ошибке называли мечом.Столовая у Сейто Аши и Синсэн Аши была одна. Только места ками располагались на втором этаже, а на первом - людей. Обычно человек насчитывалось около трехсот, ками всегда училось значительно меньше - в этом потоке двадцать девять. И то это считалось, что много. В большинстве случаев и до двадцати не дотягивало.
Хорхе уже подходил к столовой, как его отвлекли странные шепотки, которые доносили до его слуха шаловливые тени. Ками остановился, заинтригованный происходящим, и вскоре перед его глазами предстал Цукиеми. Хорхе успел позабыть о нем, и увидеть его сейчас оказалось большой неожиданностью. Академия Аши, конфликты между школами, между факультетами Кагемуси и Сюгендо, а так же желание доказать, что он "не папенькин сынок" отнимали почти все время и силы. И, наверное, потому, что Хорхе забыл о том, каков Цукиеми, и был поражен, когда увидел его снова, быстро шагающего по коридору в развевающихся одеждах. Да, Бог Счета Лун производил впечатление на всех, и встречные останавливались, как вкопанные, и смотрели ему вслед. Цукиеми был по-настоящему великолепен. И эта темная аура Повелителя Преисподней, она чувствовалась, ей пахло в воздухе.
Когда Цукиеми проходил мимо Хорхе, Хищник поклонился ему, точно старому знакомому, и получил в ответ короткий, сдержанный кивок.
– Ты его знаешь?
– Хорхе почти сразу обступили и засыпали градом вопросов.
– Знаю, - кивнул он с таким видом, будто они с Цукиеми были, по меньшей мере, близкими друзьями.
Хищнику очень нравилось находиться в центре внимания, он едва не млел от удовольствия. Но, тем не менее, Хорхе не преминул проследить направление движения Цукиеми. Похоже, это визит к Рихарду. Интересно узнать, какие были у этих двоих совместные дела?
– У него нет меча!
– раздавались голоса, пока Хорхе пребывал в своих размышлениях, не забывая ослепительно улыбаться и красоваться перед остальными ками и Аши.
– Не может быть!
– Сам видел. Его нет.
Хорхе величественно поднял руку, точно Император Поднебесной, и голоса разом смолкли. Множество глаз смотрели на него с благоговением, с завистью, с интересом. Как же ему это нравилось!
– У него нет меча. Потому что это - Бог Счета Лун.
Хорхе удалился с достоинством. Он чувствовал, как ему смотрят вслед, и поэтому применил "особо важную походку номер пять", чтобы не только прониклись его красотой, его грацией, но и его важностью и достоинством. Его провожали внимательными взглядами, и в них было уважение. Еще немного, и власть Эдгара, великолепного лучника и мечника, пошатнется. Хорхе приложит к этому все усилия. С этими радужными мыслями Хорхе не спеша плыл в сторону кабинета ректора. Острое чутье, которое передавалось вместе с именем Амацукумэ-но микото, сразу известило о том, что в защите Хатимана добавился еще один щит. Щит незнакомый. Не такой, какой обычно делает Рихард - их Хорхе щелкает, как орешки, хотя другие отчего-то испытывают затруднения, - а другой: изящный, легкий, огненный. Родственный щитам Хорхе. Ками улыбнулся, осторожно черпая Сейкатсу из Великого Потока и преобразовывая ее надлежащим образом. Сколько времени понадобится для того, чтобы убедить щит, что Хорхе - это свой, и его следует пропустить? По подсчетам ками - пять минут.
Нет, все же в щите присутствовала какая-то отвратительная стойкость и въедливость: его сила, его размах, почти такой же, как и на горе Сумеру. Там стояла хорошая защита, и пришлось изрядно попотеть, прежде чем взломать. Тогда проблемы состояли еще и в том, что, находясь на спутнике в растворенном состоянии, очень сложно заставить Сейкатсу должным образом подчиняться. Здесь все по-другому, и потому вскоре послышался глухой хлопок, и ветер ударил в лицо, возвещая о том, что проход открыт. Хорхе довольно усмехнулся своей гениальности и прошел в кабинет Рихарда.