Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Она прародительница нашего рода, Данте, - мягко объяснил Рихард.
– Твоя реакция нормальна.
"Такой тактичный", - вдруг подумалось Амэ.
– Поэтому тебя так тянуло к рыжеволосым, - Хорхе не удержался от шпильки. И после нее юноша почувствовал облегчение: слава Великой Богине, а то он уже начал волноваться за этого ками. Он слишком долго молчал.
– Я это учту, - кивнул Амэ.
– Ты переродился в роде Идзанами, нас всего четверо. Я, Эхисса, Хорхе и ты, - продолжил объяснять Рихард.
Амэ кивал, давая понять, что все понимает. А сам чувствовал; да это явилось еще одно странное ощущение того, как перестраиваются спутники. Они отходят на свои позиции, а один плывет к ним, будто собирается совершить
– Всего существует четыре рода: наш, род Аматэрасу - от нее пошли все остальные ками, род Сусаноо - это все йокаи, и род Цукиеми. В роду Цукиеми сейчас только двое - сам прародитель и его молодой сын Ебрахий.
Амэ уже слышал это имя.
– То есть, я ками? Не йокай, как говорил доктор Нагаи?
– юноша нахмурился, посмотрел недоверчиво на Рихарда.
– Ты - самый настоящий ками, - улыбнулся Хатиман, и Амэ почувствовал, что в животе поселилось множество беспокойных бабочек, которые своими нежными крылышками тревожили нутро.
– Доктор Нагаи был твоим куратором. К сожалению, ками не так много в Поднебесной, около четырехсот, и сил не хватает, чтобы постоянно следить за Жертвами. Потому мы назначаем кураторов. Кураторы - это просто люди, пойми, Данте, - Рихард выглядел так, будто пытался оправдаться.
– Они не могут учесть все, и уследить за всем. Отсюда и появлялись такие фатальные ошибки, как беременность твоей возлюбленной, и твое похищение. Все, что мы могли - это защитить твой дом щитами.
– Понимаю, - кивнул Амэ и попробовал подняться. Хорхе помог, и юноша нетвердо встал на ноги и повис на нем.
Амэ запахнул белую сорочку, перепачканную кровью, но само кимоно завязывать не стал: не было ни сил, ни желания на это. К тому же руки так плохо слушались. Руки ками, острые, смертоносные, с какой-то стороны изящные, но едва ли не уродливые в своей практичной форме. Глядя на них, Амэ становилось страшно - что же он теперь? Одно дело видеть ками со стороны, прекрасных, идеальных, пленительных и потрясающе сильных, но совсем другое быть одним из них.
– Жертва. Меня так часто называли. Что это значит?
– Амэ решил воспользоваться возможностью и узнать ответы на свои вопросы.
– Это нечто вроде возраста ками, - с готовностью ответил Рихард.
– Когда умирает человек, который проживал свою восьмую жизнь, ками забирает человеческое сердце и окропляет его своей кровью. Сейкатсу реагирует, и на основе человеческих тканей и крови ками воспроизводит тело будущего бога. Это тело совершенно идентично человеческому, но в нем находятся механизмы, которые скрыто протекают в течение многих лет. Ты, верно, раньше почти не помнил своего прошлого? Того, что было в далеком детстве, до восьми лет?
– Амэ согласно кивнул.
– Новое тело усваивает только самые яркие воспоминания. Но когда Жертва становится Хищником, обычно память восстанавливается. И сейчас ты все помнишь. Но я отвлекся. Период, когда тело еще хранит человеческую форму благодаря бьющемуся в нем человеческому сердцу, это - возраст Жертвы. Мы так его назвали потому что в это время йокаи находят плоть ками особенно вкусной, низшие даже могут сойти с ума.
Амэ что- то такое припоминал. Например, то, как на него смотрел один из тех страшных йокаев Принца, когда хотел съесть. Или того тенгу, который находился в подвале доктора Нагаи. Он тоже находил Амэ невероятно вкусным.
– О том, что возраст Жертвы скоро окончится, говорят несколько признаков. Самый заметный из них - это царапины на груди, которые появляются периодически, - продолжил Рихард, и Амэ невольно схватился за грудь, вспоминая эти бесконечные повязки.
– Когда Жертва спит, она подсознательно пытается стать Хищником, а это произойдет, если изъять человеческое сердце. Но реакции эти зачастую вялые, и силы у подсознания не хватает, чтобы совершить задуманное. Все, что оно может - просто поцарапать. Довольно неприятное ощущение, понимаю, - закивал
– Второй признак - это пробуждение Основного Инстинкта. Основной Инстинкт - это то, что делает нас ками, и указывает любой ценой защищать людей, какими бы они ни были.
– Я знаю, что такое Основной Инстинкт, - произнес Амэ, глядя на тройку мародеров, которых так никто не отпустил. Они сидели в сторонке вместе с ками, которую назвали Ванессой, кудрявой шатенкой, имеющей странные мужские повадки и отсутствие каких-либо комплексов. Сейчас она использовала горбоносого в качестве спинки для стула, удобно к нему прислонившись и вытянув стройные ноги.
– Хорошо, - кивнул Рихард и принялся объяснять дальше суть пробуждения Основного Инстинкта.
– Жертвы становятся почти беспомощными в своем человеколюбии и могут натворить множество глупостей. Да, это знакомо тебе. А потом наступает Пробуждение. И родитель ками дает ему новое имя, а Жертва вынимает человеческое сердце. Сейкатсу заменяет его на новое. В этот момент Жертва становится Хищником. Мы так называем его, потому что над ками в это время преобладает Основной Инстинкт, и все, что не является человеком или родителем, воспринимается угрозой.
Рихард кивнул Ванессе. Она повернулась и что-то сказала горбоносому, и тот повернул лицо. Когда ками щелкнула его по носу, Амэ почувствовал, что его заполняет ярость, и ему хочется разорвать на мелкие кусочки эту женщину. И плевать, что она ничего не сделала этому человеку. И плевать, что несколько минут назад этот человек пытался убить Амэ и вгонял в его живот острую палку. Хорхе приобнял молодого Хищника за плечи, и это успокоило почти мгновенно.
– Вот видишь, - Рихард снова мягко улыбался после "демонстрации", а Амэ почувствовал стыд, что так среагировал. Ведь не было никаких причин.
– В этом состоянии ты будешь пребывать несколько лет, пока твое человеческое сердце, которое сейчас пребывает у меня, окончательно не станет металлом. Тогда я отдам тебе его, ты собственными руками выкуешь из него меч, с которым не будешь расставаться ни днем, ни ночью. И только после этого ты станешь Ками.
Амэ посмотрел вначале на Рихарда, потом на Эхиссу, которая стояла чуть поодаль и не сводила внимательного взгляда с нового бога. Прародительница, значит…
– Вам с Хорхе пора, спутники закончили наведение, а я свою вводную лекцию, - сообщил Рихард.
– Мог бы и покороче, - недовольно фыркнул Хорхе.
– Я ведь еще и преподаватель, - пожал плечами Хатиман.
Амэ почувствовал симпатию к этому ками. И совсем он не был таким грозным, как любили считать люди.
– Спасибо, господин Рихард. Госпожа Эхисса, госпожа Ванесса, - Амэ галантно поклонился.
– Рад был знакомству.
Эхисса кивнула в ответ, а Ванесса произнесла:
– Тоже мне покоритель женских сердец.
Хатиман прикрыл рот рукой, чтобы не улыбаться. Зато Хорхе делал это неприкрыто, за что и получил хороший тычок под ребра.
– И куда мы теперь?
– спросил он.
– Хорхе покажет тебе Священный Грот. Ты должен его увидеть, - с готовностью отозвался Рихард. Наверное, знал, что Хорхе не станет отвечать на вопросы.
– А с этими троими что будет?
– Амэ указал на своих мучителей. Сказать по правде, он не хотел их оставлять, ведь боялся, что с ними что-нибудь сделают.
– Мы не вправе судить людей. Так что отдадим их Аши.
Амэ закивал. Он знал, что Аши справедливы. Общаясь с Акито, он давно это понял.
– Еще раз, спасибо.
– Когда тебе надоест уже благодарить?
– Хорхе закатил глаза, обнимая его за плечи.
Когда- то давно они путешествовали вот так вместе. Но тогда Амэ не ощущал такой безопасности, которая сейчас исходила от его родителя. Так спокойно ему было только рядом с Акито. Ну и теперь с Хорхе…
Ками наклонился к уху Амэ и прошептал, тихо и таинственно: