Девочка по имени Аме
Шрифт:
После этих слов Амэ почувствовал себя не просто больным, а заразным. И доктор не хотел ему об этом говорить! Да за такое старика придушить надо!
– Мне все ясно, спасибо, - сердито процедил сквозь зубы Амэ. Его тон не укрылся от доктора, и Нагаи в ответ только устало вздохнул.
– Как долго продлится выздоровление Тайко?
– Около недели, - охотно ответил доктор, он был рад перемене темы.
– Сейчас она спит.
Это даже хорошо.
– Позвольте мне увидеть ее.
Доктор долгое время смотрел на Амэ, решая, стоит ему позволять увидеть девушку, которая была только после операции, а потом обреченно вздохнул и согласно закивал.
Они поднялись на второй этаж, прошли через несколько стеклянных
Тайко лежала в небольшой светлой палате, оплетенная трубками. Ее лицо почти сливалось с белыми простынями, а яркие рыжие волосы на их фоне резали глаза. Амэ несмело шагнул к ней, наклонился. Девушка выглядела спокойной и спящей - много раз он видел ее такой, но сейчас ее сон был глубже обычного, ведь ресницы не дрожали. При дыхании неспешно вздымалась грудь. Амэ думал, что после всего пережитого, Тайко будет выглядеть хуже, но доктор Нагаи умел творить чудеса. Девушка казалась выздоравливающей, и от нее больше не пахло поганой кровью.
Амэ грустно усмехнулся, вдруг осознав, откуда у него такое острое обоняние и зрение, от чего он слышит голоса теней, когда как остальные - нет. Сегодня все стало на свои места.
Юноша поднял руку, хотел коснуться лица Тайко, но вдруг передумал, испугавшись, что может ей навредить. Никогда в жизни он не прикоснется ни к одной девушке. Никто не заслуживает той участи, что выпала Тайко. Амэ бросил прощальный взгляд на девушку и вышел из палаты. Доктор последовал за ним.
Остановившись у входа, юноша устало вздохнул и тяжело привалился к прохладной стене, прикрывая глаза. Сегодня он искренне жалел, что появился на свет. Лучше бы этого никогда не случалось. Нагаи молчал. Он понимал чувства Амэ.
– Скажите, доктор, - он ответит еще на один вопрос, никуда не денется, - что за ужас вы прячете в подвале?
– Ты его видел?
– немало удивился Нагаи.
– Не мог не поздороваться с "родственником", - сарказм Амэ сочился ядом и горечью.
Доктор нахмурился, поджав губы.
– Из его крови делаются многие полезные вакцины и противоядия. Но кровь должна быть обязательно свежей, взятой не больше часа назад, иначе все полезные свойства сходят на нет.
– Понятно.
Амэ отлепился от стены и побрел к выходу. Пора возвращаться домой. Скоро проснется мама, она не должна ничего знать. А еще нужно заткнуть слуг. Впрочем, Амэ скоро узнал, что последняя проблема решилась сама собой. После случившегося слуги сами сделали нелепые выводы о том, что в принцессе просыпаются качества, присущие настоящему Воину-Тени Аши, потому она себя так повела. Люди часто не замечают ничего дальше своего носа - в который раз убедился Амэ.
В следующей главе:
Есть вещи, которые невозможно увидеть невооруженным глазом. Есть вещи, которые тщательно скрыты даже от чуткого слуха Амэ. Но тайное нельзя хранить вечно.
Красота и молодость женщин знатных родов. Что это: дар Священной Богини или предательство?
– ____________________
Глава 4
Когти предательства
Аннотация:
До Амэ доходят возмутительные слухи о доме Имубэ. И конечно же, он идет выяснять, где зарыта собака. И открывается ему шокирующая правда…
– ____________________
– В моей комнате в маленьком сундуке лежит свиток с печатью дома Кумэ. Принеси мне его, - приказала Амако, глядя на Амэ.
Юноша церемонно поклонился и грациозно выплыл из комнаты, недоумевая, почему за свитком мама посылает его, а не кого-нибудь из слуг. Впрочем, Амэ был совсем не против сходить за свитком, ведь давно уяснил: чем дальше
находишься от Амако, тем спокойнее.Амэ прошел в комнату, в которой тонко пахло сладкими духами мамы, неестественными и отталкивающими. Этот запах ассоциировался у юноши с болью, ведь, когда Амако наказывала свою нерадивую "дочь", она всегда подходила так близко, что можно было различить ее духи. Амэ чуть поморщился и двинулся к маленькому сундуку, стоящему у стены. Свиток лежал сверху, мон дома Кумэ на нем сразу бросался в глаза. Кроме самого свитка в сундуке лежал чистый пергамент, несколько коробок с кистями и небольшая круглая коробочка. Последняя Амэ заинтересовала, и юноша протянул руку и вытащил на свет.
Коричневое дерево под пальцами было теплым и гладким. Амэ повертел коробку в руках и, не найдя никаких опознавательных знаков, свинтил крышку. Внутри оказались белила. И это озадачило юношу. Во-первых, Амако никогда белилами не пользовалась, считая их вульгарными и подходящими только женщинам легкого поведения да старухам, которым стоит замазывать свои старческие пятна и морщины. В свои сорок три года Амако считала себя еще слишком молодой, чтобы пользоваться белилами. Во-вторых, они должны находиться в отделении для остальной косметики, а не в сундуке, доверху наполненном письменными принадлежностями.
Решив, что белила - это очередная "странность" матери, Амэ закрыл крышку и положил коробку назад, взял свиток и принялся спускаться вниз.
– Что ты здесь делаешь?
– недовольно спросила тень голосом Амако. Сейчас был день, и поэтому тени разговаривали вяло, будто ленясь.
– У нас создалось впечатление, что ты забыла о нас. Я пришла напомнить.
Второй женский голос был смутно знакомым. Амэ напряженно нахмурился, силясь вспомнить, кому он принадлежит. Пока не получалось.
– Я не собираюсь говорить об этом в моем доме.
– Боишься, что тебя подслушают?
Имубэ Бенихиме!
– всплыло имя гостьи мамы. Мать Кунимити и жена Главы Рода Имубэ. Точно! Как он мог забыть?
– Совершенно верно, - согласилась Амако. Она знала о том, какой у Амэ слух.
Юноша поняв, что прошло довольно много времени, и Амако вот-вот заподозрит неладное, двинулся к задвинутым фусума рабочего кабинета матери. Он присел на колени и несмело позвал Амако, давая понять, что стоит за дверью.
Мама разрешила войти. Едва раздвинув фусума, Амэ обратил внимание на женщину в дорогом кимоно вызывающе красного цвета. Ее темные густые волосы были распущены, а рот накрашен алой помадой. Бенихиме была старше мамы лет на семь, но выглядела она неестественно молодо, и тоже не пользовалась белилами. На лице почти не было морщин.
– Твоя дочь, - в улыбке матери Кунимити было что-то хищное.
– Она хорошеет с каждым днем.
Амэ поздоровался с женщиной и посмотрел на маму. Та выглядела недовольной, и что совсем странно - нервничала. Юноша вдруг испугался, что у нее начнется очередной приступ сумасшествия, но глаза ее по-прежнему оставались глубокого синего цвета, в них не было и намека на безумие.
– Тебе не кажется, что она пошла в Масуру?
– спросила Бенихиме.
– На тебя она не слишком похожа.
Амако пожала плечами с деланным равнодушием, а мать Кунимити приблизилась к Амэ и взяла за подбородок, заглядывая в лицо. В глазах мелькнул хищный огонек, и юноша едва совладал с собой, чтобы не отстраниться. Вместо этого он обворожительно улыбнулся и ответил.
– Цвет глаз и волос - от отца, но губы и нос мне достались от матери, - произнес Амэ.
Большой палец, аккуратно покрашенный вишневого цвета лаком, коснулся его губ и настойчиво провел по ним. Амэ едва подавил порыв укусить за него. Он не ожидал, что эта женщина позволит себе подобное, да еще и при Амако. Хотя, раньше он тесно не общался с госпожой Имубэ и никаких определенных выводов относительно ее характера сделать не мог.