Чтение онлайн

Несмотря на погоду, первый урок по методике взаимодействия удался.

____________________

* Стихи взяты из текста "Кодзики. Записи о деяниях древности", пер. Л.И.Шевкопляс.

18 день месяца Лошади 491 год Одиннадцатого исхода

Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши,

Общежития Синсэн Аши

После возвращения в Академию Ебрахий чувствовал себя не настолько уставшим, насколько должен бы. День сегодня выдался сложным, изматывающим и каким-то бесполезным: вот зачем нужно было устраивать весь этот поход? Чтобы продемонстрировать неинтересный

участок выжженного Гором леса? Или чтобы поводить хороводы с третьим курсом Сейто Аши?

Ебрахий не умалял важности предмета методики взаимодействия. Он просто считал, что этим временем куратор и другие преподаватели могли бы распорядиться более эффективно. Будучи Футодама-но микото, Ебрахий знал всю глубину и важность слова "эффективность", и ему нравилось, когда она доводилась до возможного максимума. Это позволяло экономить время, усилия, а еще совершать невозможное. А последнее казалось наиболее интересным.

Ебрахий знал, что со стороны выглядит неугомонным и суетливым, и ему это нравилось. Нравилось испытывать постоянно свою специальность, потому что чем больше ею пользуешься, тем увереннее она становится и тем легче потом ее применить тогда, когда она будет нужна. Ебрахий знал, что однажды случится момент, когда все его знания, умения и мозги понадобятся на деле, а пока… Пока его обижало отношение к нему того же Данте. Не сказать, что он не знал о том, какой Футодама на самом деле, он просто не обращал на это внимания. И что еще хуже - и это до обидного задевало - не считал его надежным. Поэтому какие-то свои таинственные дела предпочитал проворачивать в одиночку или с теми, кто будет ему особо полезен.

Ебрахий не стремился понять Амэ-но-удзумэ-но микото. Он знал, что дело это бесполезное и обреченное на провал. Иногда создалось впечатление, что и сам Данте не понимал себя, а просто подчинялся своим внутренним порывам, которые приводили к неприятностям: плен у Принца или ранение, когда он защищал этого выскочку Акито. Ебрахий был тоже порывист, но все же в силу своего возраста - а он старше Данте на одиннадцать человеческих лет, - отлично осознавал пределы своей безответственности. Футодама не считал, что владеет ситуацией, как этим обманывался Удзумэ, и поэтому был осторожен и порой нерешителен, боясь сделать что-то не так. Это не добавляло его репутации баллов, но окружающие считали его безобидным.

Длинный сырой день в лесу закончился, и ками разбрелись по своим комнатам приводить себя в порядок. Грязные и замерзшие, Хищники являли собой воплощение дурного расположения духа и порывались сцепиться, с кем придется. Куратор и наставник меча сорвали голоса, разнимая молодых ками. Ебрахий еще в лесу заметил, что с Данте что-то не так. Уверился он в этом тогда, когда его толкнули, а он даже не зарычал в ответ. Это можно было бы списать на усталость, но Удзумэ относился к тому типу ками, которых утомить нужно было постараться. Значит, причина в другом. Он что-то замышлял.

Одной из важных объектов эффективности специальности Футодама-но микото была не удача (как могло показаться на первый взгляд), а наблюдательность. Потому что чем большим количеством информации владеешь, тем легче осуществить задуманное. Данте что-то замышлял, и Ебрахий видел это по выражению его лица, по поведению, даже по интонациям. Вопросы "что происходит?" или "во что ты вляпался опять?", разумеется, были пустыми и наводили ненужные подозрения. Поэтому Ебрахий молчал, но скрыто наблюдал.

После того, как они разошлись по своим комнатам, Футодама-но микото, быстро переоделся. Он привел себя в надлежащий вид: переоделся, сполоснул руки и лицо, переплел косу, а потом вышел на энгаву. Здесь слежку не так просто обнаружить, потому

что под твоими ногами не скрипят соловьиные полы.

Данте не заставил себя ждать. Он вышел на крыльцо, осматриваясь, и Ебрахий ступил в тень, чтобы его не засекли. Ничего подозрительного на горизонте не обнаружив, Удзумэ отправился по своим делам. А дела эти оказались в довольно интересном месте - лабораториях, в которых по большей части трудились представители клана Таманоя.

Одна из них - невысокая и хрупкая на вид девушка с короткими, торчащими в разные стороны волосами, с головы до ног увешанная всякими побрякушками, и встретила Данте у входа. Он с ней поздоровался, она скривила лицо, будто проглотила жука, а потом указала на вход в лаборатории. Они скрылись, а Ебрахий остался сидеть в засаде. Его одолевали раздумья: что это могло быть? Какие дела могут быть у Данте и одного из членов комитета профилактики и дисциплины?

Футодама захотел подобраться поближе, но вдруг ощутил, что на дверях стоит защита. Ее, конечно, можно преодолеть, но не так-то это просто. Все же он лезет в обиталище клана Таманоя, а не в сад за яблоками. Здесь нужно быть осторожным…

И только Ебрахий понял, с какой стороны лучше всего ввалиться так, чтобы ни одна живая душа его не поймала, как почувствовал, что Цукиеми-но микото, его родитель, взывает к нему. Само существование связи между отпрыском и родителем порой удивляло молодого Хищника, но он находил этот феномен довольно полезным. Особенно в те моменты, в которые может понадобиться помощь. Решив не заставлять родителя ждать, Ебрахий отступил. Что делал его друг в лабораториях с этой дамой, он узнает. Тут можно не сомневаться: это не шуры-муры, а нечто еще более загадочное.

Ебрахий осторожно, чтобы не потревожить охранные щиты, отошел. А потом отправился на зов Цукиеми. Он находился неподалеку - рядом с Пятиэтажной пагодой. Это - пройти через два полигона, хранилище, миновать небольшую рощу, и он окажется на месте.

–  Скажи мне, неужели ты не понимаешь, какую опасность представляет собой твой Футодама?
– голос куратора был приглушенным и еле разборчивым. Но это заставило затаиться за кустом, а на горбатом деревянном мостике впереди стояли двое: облаченный в черные воздушные шелка Цукиеми и Хорхе, облокотившийся о перила. Он смотрел на родителя Ебрахия из-под полуопущенных ресниц с ленцой.

–  Хатиман не посмеет.

–  Ой ли?
– Хорхе приподнял брови.
– Я видел, как он присматривается к нему. А ведь твой Ебрахий идеальный шпион. Ты понимаешь, о чем я говорю…

–  Но сейчас он прячется из рук вон плохо.

–  Согласен, - Хорхе отлепился от перил и помахал рукой в сторону куста, где затаился Футодама.
– Эй! Ебрахий, иди уже сюда! Нельзя заставлять родителя ждать!

Сидящий в кустах Футодама выругался. Он то думал, что никем не замечен, а оказалось, что нет. Его навыки на проверку оказались не так идеальны, как казались на первый взгляд. Ебрахий вышел и направился к родителю и куратору.

–  А мы тут о тебе, прекрасном, говорим, - ухмыльнулся Хорхе.
– Но ты ведь это уже прекрасно знаешь! Как тебе наш разговор?

Ебрахий нерешительно посмотрел на Цукиеми, ища ободрения. Тот царственно повернулся и спросил, совершенно не в тему разговора:

–  Ты в порядке?

–  В полном, - ответил он, ощущая, как напряжение уходит.

–  Как прошел день?

Хорхе фыркнул, обиженный тем, что его начали игнорировать, и не ответили на его вопрос, но отошел в сторону и даже отвернулся, делая вид, что любуется лилиями в пруду под мостом. Наверное, понимал, что родитель и отпрыск нуждаются в некотором общении и даже уединении, когда встречаются после долгой разлуки.