Чтение онлайн

— … сам должен помнить, — коротко проинструктировал Фокадан секретаря, доросшего до начальника штаба, — ты ж примерно в таком возрасте воевать начал?

— Раньше, — с тоской сказал Риан, — сильно раньше… так что такие методы мне не помогли. Но ты прав, бордель и нажраться — самое то. Раз уж начал убивать, да ещё и первый бой таким ярким получился, то нужно клин клином выбивать. Авось и перебьют новые впечатления вкус крови на губах.

— Чистенькую главное, — ещё раз повторил Алекс, — разбитных красоток не нужно, а то будет ещё западать потом на всяких… Обычную найди, в меру молодую,

в меру опытную. Ему хватит для первого впечатления.

— Да уж, — хмыкнул Келли, — как вспомню свой первый опыт, так вздрогну! Мне тринадцать, проститутке под сорок… и ничего, понравилось! Правда, какое-то время тянуло к женщинам постарше — всё казалось, что только они смогут дать мне то самое.

— А после? — Поинтересовался Алекс с болезненным любопытством, — отошёл?

— В колледже сестра одного из приятелей, та ещё… штучка оказалась, вылечила от дурной тяги к женщинам постарше. Так что найду подходящую, да проинструктирую должным образом.

Алекс кивнул, чувствуя себя на редкость неловко. В самом-то деле — сына, пусть и приёмного, да к проституткам! Жесть… А куда деваться-то? Оно и у взрослых психика после первого боя может пошатнуться, а у подростка четырнадцати лет и думать страшно. Тем более, Глеб в первом же бою сперва убил врага в рукопашной, а потом ещё и Гатлинг… Больше полутора сотен, в упор-то.

Нет пока психологов, нет! Даже психиатрия в зачаточном состоянии, ничего существенней смирительных рубашек, пользительных обливаний ледяной водой и экспериментов с электротоком, предложить не может.

Священники? Насмотрелся уже, получится на выходе этакий фанатик, молящийся по три часа в день и разговаривающий цитатами из Священного Писания. Батюшек, нежно любимых православными оппонентами, с коими сталкивался в интернете, как-то не попадались. Может, в двадцать первом веке они и есть, но в девятнадцатом всё больше чиновники, только в рясах, умеющие работать строго по шаблонам.

[1] Верхняя женская одежда, широкая длинная накидка с прорезами для рук или с небольшими рукавами; скреплялась лентами или шнурами. Салопы шили из бархата, шелка, дорогого сукна; часто на подкладке, вате или меху. Салоп был распространен в Западной Европе и в России преимущественно в первой половине XIX века среди горожанок; позже только в мещанских слоях населения. В провинции могли донашивать и в более позднее время.

[2] Испеченный из муки, преим. пшеничной, просеянной сквозь сито. Ситный хлеб. Ситные сухари. Особо качественный хлеб.

[3] Красный угол устраивался в дальнем углу избы, с восточной стороны, в пространстве между боковой и фасадной стенами, по диагонали от печи. Это всегда была самая освещённая часть дома: обе стены, образующие угол, имели окна. Иконы помещались в «красный» или «передний» угол комнаты с таким расчётом, чтобы икона была первым, на что обращал внимание человек, входящий в комнату. Нередко вместе с иконами ставили что-то столь же важное для семьи — фотографии, какие-то произведения искусства, просто памятные вещицы.

[4] Одинокие крестьяне, не имеющие земельного надела и потому не несущие государственной повинности, налогового бремени.

[5] То есть не в личную собственность, а вместо жалования. Соответственно, пожалованный человек обязан был за земли служить.

[6] Крепостные крестьяне обладали некоторыми правами, пускай по большей части на бумаге. Крестьяне же дворовые (дворня, слуги

в поместье) были отдельным сословием и их права мало чем отличались от прав американских негров времён рабства.

[7] Екатерина Великая в 1760 году издала указ, согласно которому помещики могли без суда ссылать неугодных им крепостных на каторгу.

[8] Здесь — мир как община.

Жандармы Черняева вкупе с военной контрразведкой оказали большую помощь в чистке рядов Корпуса. Несколько десятков английских агентов схвачены и как минимум дюжина осталась незамеченной, обзаведясь ненавязчивыми поклонниками из числа рыцарей плаща и кинжала.

Сколько шпионов проскочило дырявый невод контрразведки, бог весть. Фокадан предполагал худшее, весьма скептически относясь к талантам российских спецслужб и весьма уважительно к английским. Сталкивался как со спецслужбами Российской Империи, так и Британской, так что судил по личному опыту.

Времена отечественных Штирлицев ещё впереди, да и то… Как показал развал Союза с массовым предательством верхушки оного, возможности русской разведки и контрразведки сильно преувеличены. Попаданец всерьёз считал Андропова креатурой Запада, да и как можно считать иначе, если все прорабы перестройки выдвинуты лично бывшим главой КГБ?

Встретиться с Черняевым вне официальной обстановке получилось только две недели спустя, после чистки рядов и обустройства на новом месте. На Западном Фронте вялотекущее противостояние с позиционным тупиком — на первый взгляд, да и на второй тоже.

Фокадан, прекрасно зная о лихорадочной подготовке грядущего наступления, в очередной раз поразился противоестественному отбору, сохранившемуся в России даже после свержения императорской власти.

— Борюсь отчаянно, — угрюмо ответил Черняев на вопрос, прогуливаясь с другом по парку Сан-Суси, — только недавно ситуация стала выправляться, да и то исподволь, окольными путями идти пришлось. Ставил подходящих людей на направления, где они могли показать себя ярко. В основном Балканы, там дельный офицер с лидерскими качествами легко может обзавестись отрядом лично преданных гайдуков.

— Народ там специфический, — согласился Алекс, — не столько в идеи верят, сколько в Вождей.

— Да. Могут легко уйти из отряда дельного офицера просто потому, что тот не соответствует каким-то критериям, предъявляемым к вождям. Через Балканы и действовал по большей части. Сам понимаешь, брат[1], проще повысить в чине и должности человека, который проявил себя ярко. Когда за спиной отряд в пару сотен или даже тысяч лично преданных головорезов, да контролирует территорию на зависть иному германскому княжеству, даже традиционалистам сложно сказать слово против.

Фельдмаршал хмыкнул чуть смущённо, заложив руки за спину, и добавил:

— Наверное, только ты поймёшь… Без ложной скромности, но я талантливый полководец и дипломат. Но какая была бы у меня судьба в Императорской России? Александр, по сути, лично тянул меня наверх. Знаешь, сколько раз меня пытались подставить, подсидеть, оговорить? Поверишь ли, со счёта сбился! И ведь покровительства императора не боялись!

— Понял тебя, брат, — задумчиво кивнул попаданец, — талантливых людей в Росси много, даже наверху. Вот только беда в том, что наверх пробиваются только те, кто готовы сами себя загнать в узкие рамки.