Дети Революции
Шрифт:
— Почему ты отказываешь от лавров полководца? — Поинтересовался сын, помогая разбираться с бумагами. Парочка адъютантов чуть в стороне тут же приглушили разговор — интересно же!
— Потому что я не полководец, — привычно ответил Алекс, — Фарли! Трофейные ружья лоялистам передай, всё польза.
— Толку-то о них, шеф, — позволил себе поспорить лейтенант, — вояки, прости господи, ещё хуже нас.
По палатке прокатились смешки, проблемы Корпуса ветераны знали прекрасно, предпочитая иронизировать над ними, а не впадать в депрессию.
— Знаю,
— Даже если только из кустов палить будут и убегать тут же, всё равно англичанам сложней придётся, — на равных влез в разговор Глеб, — малыми группами уже ходить не будут. А как тогда продовольствие собирать? Войсковые операции устраивать?
— Верно, — подтвердил Фокадан, — на большее от местных рассчитывать не стоит. Они ж изначально англичан с радостью встречали. Русские да немцы — кто воевать подался, кто просто в бега, а эти… Зато как начались сперва поборы, а там и бабам подолы задирать, так и задумались.
— Если бы англичане подолы задирали, так местные и не пикнули бы, — брезгливо бросил Фарли, — для них то не в укор. Для них нормально, когда девка на приданое в борделе зарабатывает. А вот что цветные… это задело.
Обсудили со смаком тему местных особенностей, не слишком стесняясь Глеба и избегая разве что вовсе скабрезных вещей.
— А всё-таки, почему не полководец? — Снова поднял тему приёмный сын.
— Потому что я политик, — ответил Фокадан, отложив бумаги, — я не играю в военные шахматы, переставляя роты и батальоны на карте. По совести, уровень выше полка в бою — не моё, не понимаю просто. Если укрепления возводить придётся, то с дивизией справлюсь легко, да и с корпусом, пожалуй. В бою… нет. Как бы тебе…
Алекс почесал давно небритый подбородок и покосился на адъютантов, сделавших вид людей, полностью погружённых работой.
— Ладно вам, парни, — снисходительно сказал, усмехнувшись, — слушайте. Только не трепитесь — до конца войны хотя бы. Воюю я как политик, а не как полководец. В первую очередь, но не только. Взглянув на карту, я вижу прежде всего не полки и батальоны, и даже не ландшафт, а людей. Русских, немцев, евреев и поляков. Так же и у врагов — сикхи, сипаи, негры всякие. Планы… хм, полководческие, так же веду от людей. Знаю своих бойцов и примерно представляю ситуацию у противника. Прежде всего боевой дух подразделения, его слаженность, национальные особенности. И уже потом — вооружение, наличие патронов, насколько удачно они сидят в обороне.
— Негры, к примеру, достаточно храбрые, но нестойкие и очень безалаберные. Они хороши в атаке, когда нужно преследовать убегающего врага. Склонны лениться и не выполнять даже необходимые для выживания вещи. Верят в магию, в колдунов. Зная всё это, рассматриваю свои подразделения… Вот, смотрите:
Порывшись в ящике, Фокадан вытащил старые записи. Адъютанты с Глебом склонились над ними,
разглядывая карту с приколотыми к ней пометками.Сипаи боятся смерти от огня — что-то с религией. Проверить. Огненная стена? Спросить у Дэви, тот в Индии бывал.
Зулу или ашанти[1]? Выяснить… уточнил, всё-таки ашанти. Культ предков, как применить.
Сипаи под руководством лейтенанта Марчбэнкса. Самодовольный дурак. Подарить корову для прокорма? Священное животное, поднять гарнизон на мятеж.
Подобных записей не один десяток и читать их очень увлекательно.
— Ашанти, — Глеб наморщил лоб, — это не к ним Лейба из Второй Еврейской с парнями ходил, вырядившись как чёрт? Он и так-то страшен, прости господи, носяра один… а уж когда размалёван, так в штаны навалить можно!
— К ним, — усмехнулся Алекс, — языка взяли, да и наследили так, как полагается разгневанным предкам. Пластуны из них не очень, но на такие вот цирковые трюки парни горазды, мозги у них интересно работают. Не хуже в итоге получается, особенно если где под местных закосить можно, а не по кустам ползать.
— Я-то думал, у Лейбы контузия сказывается, раз так дурковать начал, — повинился сын, — а тут вот оно что. Да, очень интересно выходит.
— От людей работаю, — повторил Фокадан, — потом уже всё остальное — перерезать пути снабжения, уничтожить склады, агитация местных жителей. Только потом — стратегия. Как политик. Поссорить индусов с местными — они ж это всё Англии будут поминать прежде всего. Посеять недоверие между сипаями и сикхами, ашанти и зулу. Ясно?
— Да… — протянул Глеб, восхищённо глядя на приёмного отца, — ты конечно не полководец, но ведь справляешь-то не хуже! Пусть и с другой, непривычной стороны.
Выстрелы близ самого штаба заставили насторожиться, но раздавшийся вслед за тем воинственный рёв…
— Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!
… заставил Фокадан побледнеть.
— Слава Великой Кали, идут Гуркхи[2]! — Машинально перевёл он слова, известные, пожалуй, всем диванным выживальщикам двадцать первого века.
— Бьёмся, парни! — Взревел он, — это настоящие мужчины!
Страх смешался с боевой яростью, затуманивая сознание. Выскочив из палатки с револьвером в одной и саблей в другой руке, Алекс тут же вынужденно упал на землю, опередив залп. Дробовой патрон в верном Ле Мате[3] смёл двух свирепых коротышек, но товарищи убитых, ничуть не смутившись, продолжили атаку.
Уйдя перекатом от удара штыка, генерал подсёк ноги одного из нападавших, добавив эфесом сабли в висок. Вскочив, отразил удар штыка и сделал длинный выпад, целя в горло гуркха.
Извернувшись как змея, противник ухитрился уйти от удара и стремительно сблизиться с Фокадном. Выстрел отбросил непальца, но тот ухитрился-таки задеть попаданца, резанув самым кончиком кукри[4] по плечу.
Оглянувшись, Алекс увидел сына, сцепившегося с невысоким непальцем с бочкообразной грудной клеткой. Сердце дёрнулось от страха за мальчика, к которому успел не на шутку привязаться, но тот самостоятельно справился с врагом, расколотив его голову о булыжник.
Отбив первое нападение, Фокадан привёл мысли в порядок и принялся действовать уже как командир.