Дети Понедельника
Шрифт:
Полуэкт Полуэктович, с интересом слушающий сей инструкционный бред, решил высказать свои соображения по данному поводу и на полном серьезе заявил:
– А вот тут-то и сливаются реальная и воображаемая реальности, понятно, да? Кажется, что все, как надо, но на самом деле дело совсем не так обстоит! Другой вопрос, каким образом скомпоновать необходимые элементы в единое нерушимое целое, используя представленные реальности и пространственно-временной континуум, понятно, да? Но в любом случае, если просто всегда не просто, и это каким-то образом хорошо, то это уже очень, очень плохо!…
Крак!… Карандаш, стиснутый слишком крепко, сломался. Лина, одна из немногих,
– Что ж ты так убиваешься?
– вмешалась Саша.
– Ты ж так не убьешься! Смотри, как надо: А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!…
Вечером того же дня Шеллерман отчаянно пытался сосредоточиться на составляемом документе. Однако ему, привыкшему к тишине персонального рабочего кабинета, было практически невозможно не обращать внимания на творившийся вокруг кавардак. В крошечном помещении толпилось человек пятнадцать - и сотрудники, и студенты. Они сновали туда-сюда, разговаривали, спорили, смеялись, шелестели бумагой. Пулеметными очередями щелкали клавиатуры раздолбанных компьютеров; системники гудели, как драконы на взлете. Голоса сливались в странную какофонию.
– Девушка, ну что Вы в заявлении написали?! Какая еще "колдовастика"?…
– А я ему говорю - ты что, сбрендил, я же не сумасшедшая…
– И тут ангел сказал: "Вы только половину времени использовали, почему бы вам еще не повеселиться?"
– Да не колдовастика, а колдовство!…
– А можно, я тесты домой возьму, у меня ребенок маленький… 15 лет всего…
Профессор попытался мысленно успокоиться. Посчитал до десяти. Пересчитал еще раз. Извлек квадратные корни и возвел цифры в куб. Не помогло. "Я их сейчас прокляну!
– подумал Шеллерман, сжимая ладонями гудящую голову.
– Всех до одного! Вот только заклинание вспомню и…" Он сформулировал проклятие: "Заткнись, а то порежу!" и… в эту секунду погас свет. А поскольку было уже немногим после шести часов вечера, и фонарь за окном, как обычно, не горел, в кабинете воцарилась абсолютная тьма! "Проклятье, неужели лангольеры?… Неужто и сюда добрались?" Вдруг из темноты раздался раздраженный голос Люды:
– Блин, опять конец света!
В ответ послышался ехидный комментарий из другого угла.
– Не опять, а снова! Сегодня еще ни разу не выбивало!
– Майя, как всегда, была полна язвительности.
– Господи, ну что это такое? Я опять не сохранилась!
– жалобные стенания Лины, не успевшей доделать расписание для отчетов, эхом отдавались от потолка.
– Это не Господи, это чайник! Так! Кто опять включил чайник и не выключил при этом обогреватель, верхний свет и все мониторы?!
– Нина не упускала возможности поругаться с кем бы то ни было, что доставляло ей моральное удовлетворение.
– Вот, б…, почему свет не включают? Что, у нас никто не знает, где рубильник?!.
– Пойду, посмотрю! ОЙ! Что это?!…
– Это моя нога, вот что! Сядь, а то навернешься, сама схожу!…
– Можно подумать, ты не можешь навернуться!…
– А мне до дверей ближе!…
Профессор решил, что с него хватит:
– Немедленно замолчите!
– Хьюго сухо щелкнул пальцами, и в воздухе повис светящийся шарик, похожий на шаровую
Свет выхватил лица его новых подчиненных - они выглядели раздосадованными, но никто не казался испуганным, ни даже удивленным. Видимо, случившееся было в порядке вещей и никого не шокировало.
– Создатели Пресветлые, какая дикая страна!
– пробурчал Шеллерман себе под нос, устало вздохнул и выбрался из-за стола.
– В чем дело?
– взгляд черных глаз раздраженно обежал полуосвещенную комнату и остановился на одной из девиц. Лина посмотрела на него, как на идиота, и ответила соответственно.
– Свет погас, профессор.
– Это я как-то сподобился заметить!
– с издевкой сообщил Шеллерман.
– Почему это происходит, я спрашиваю?!
– девчонка пожала плечами и совершенно спокойно ответила:
– Электропроводка перегружена, поэтому время от времени…
– А на самом деле - довольно часто, - уточнила Майя, зажигая маленькую свечку и сосредоточенно приклеивая ее на монитор своего компьютера.
– В общем, пробки постоянно выбивает, - заключила первая, согласно кивнув в ответ на замечание подруги.
– А проводку поменять нельзя - это во всем здании ее менять придется. А еще, бывает, киберы безобразничают, никакой на них управы!
– Какие еще киберы?
– Шеллерман не был уверен в том, что над ним не издеваются.
– Маги-кибернетики, - спокойно пояснила Лина, чуть свысока поглядев на своего нового начальника, не знающего простых вещей, - кибер-маги, киберы… Это все они.
– Они, они, - пробурчала Майя, все еще возясь со свечкой.
– Бандиты - вот кто они! Если узнаю, что это киберы мой отчет по долгам угробили, таких плюх навешаю, на всю жизнь запомнят, олухи!
Дверь приоткрылась, и в кабинет, обдирая уши, протиснулась кудлатая голова одного из четырех системщиков, которые действительно что-то умели. Денис отличался на редкость спокойным, флегматичным характером и философским взглядом на жизнь. Кричать на него смысла не было: он относился ко всему индифферентно и жил по принципу: "Мелкие тревоги не стоят внимания, а все тревоги - мелкие". Среди сотрудников носил клички "Денёк" (по той причине, что просить его сделать что-либо приходилось в течение целого дня) и "Улыбка крысы Шушеры" (описание выражения его лица в ответ на подобные просьбы). Парень спокойно сообщил:
– Сегодня света не будет!
– Как - не будет?! А расписание?! Оно же еще не готово! Включайте немедленно, вы что!
– А что - мы? Это не мы. Это Чубайс - весь район обесточили!
– Fucking shit! Кто это сказал?! А, так это я сказал…
– Не волнуйтесь, профессор, еще немного здесь поработаете, Вам и не такое покажется, - успокоила Шеллермана Лина тоном старожила; в конце концов, они с Майей провели в Академии уже несколько чудесных лет, наполненных яркими событиями и потрясающими даже их воспаленное воображение идеями старого маразм… замечательного директора.
В конце рабочего дня командированные волшебники отправились в ближайшее кафе, которое находилось примерно в двух автобусных остановках от Академии, где не было даже буфета, - перекусить и успокоить нервы. Шеллерман заказал чай, и когда две дымящиеся чашки уже стояли на их столике в углу, профессор достал из внутреннего кармана своей куртки маленькую бутылочку и аккуратно налил в каждую немного темной жидкости.
– Что это, Хьюго? Успокоительная микстура?
– поинтересовалась профессор МакДугл, принюхиваясь к своему чаю.