Дети Арахна
Шрифт:
При появлении юного монарха, подданные поднялись с сидений: благородные господа склонили головы, простолюдины выразили преданность радостными возгласами:
– Да здравствует наш король!
Когда утихло наконец всеобщее волнение, герольды провозгласили начало турнира и Овэлл, простившись с магистром, поднялся на восточную башню, где перед ним склонились придворные дамы и сама вдовствующая королева Дэла.
На поле появились участники состязаний, которые имели право называться воинами и носить оружие. Зазвучали имена и титулы тех, кто приобрел их в военных походах под стягами древнего рода Бэгов. Потом названы были их наследники, которые желали показать, что они достойны носить имена предков. В конце перечислялись юноши из незнатных семейств, претендующие
При появлении Кхорха шествие приостановилось. Он спустился с носилок, что несли четверо кифрийцев гигантского роста. На плечах царя царей блистал шитый золотом плащ, на голове – рубиновый венец. Лицо прикрывала маска в россыпях крохотных бриллиантов. Драгоценные каменья блистали и на жезле в руке владыки. Царя сопровождала высокая женщина в черных одеждах жрицы Улхура, закутанная газовым покрывалом.
– Святой Аспилус да хранит нас всех, - с трепетом произнесла Дэла и оградилась знаком небесного божества. Она строго опустила длинные ресницы и скрестила руки на коленях, перебирая пальцами лиловую материю платья с золотой отделкой. Правила двора и законы Кхорха позволяли ей сегодня заменить траурный плат на обычный, белый и кружевной. Однако личико ее выражало глубокую печаль, и душа скорбела, предчувствуя скорую неволю. Дэла могла оставаться во дворце, пока пасынок не назовет имя той, которая станет его женой и королевой. И именно ей, вдове короля Авинция, предстояло выбрать правителю Антавии невесту.
В очередной раз Дэла украдкой бросила испытывающий взгляд на окружающих дам, понимая, какой непростой выбор ей предстоит.
– Еще совсем недавно Фэортис была простой служительницей малого алтаря, - насмешливо проговорила девушка с медового цвета кудрями, сидевшая по правую руку от королевы, - а теперь удостоилась чести сопровождать на турниры самого Кхорха. Чем можно заслужить такое?
Дэла удивленно посмотрела на девицу из рода Манпор-Ваков.
– Жреческим саном удостаивают за усердное служение богу, – наставительно произнесла она. – Тебе, Пления-Лиэлла, не хватает духовного рвения. А дамам, приближенным к трону не пристало уделять турнирам внимания больше, нежели чтению душеспасительных писаний служителей Аспилуса. Где власть и золото – там искушение, которому должна сопротивляться благородная дама, чтобы алчность и тщеславие не захватили ее сердца.
Та, к которой обращалась королева, сверкнула глазами, но тут же ее прелестное лицо озарилось милой улыбкой.
– Ваше замечание справедливо, моя госпожа, – смиренно, но совсем не искренно проговорила Пления-Лиэлла.
– Я благодарна вам за трогательную заботу о моей душе, поскольку всегда стремилась взращивать в сердце истинную веру в лучезарное божество, которое является святошам, что учат нас не поклоняться золотому демону.
Дэла нахмурилась.
– Святошам? Я слышала, что теперь у дам в большой чести идолопоклонники, – в голосе ее зазвучала горечь. – И вместо того, чтобы, молясь, взирать на небеса, некоторые особы все чаще заглядывают в темную бездну.
– Вы подозреваете меня? – девица Манпор-Вак в недоумении вскинула брови. – Тогда обвините в этом короля Овэлла, который сделал одного из идолопоклонников своим духовным наставником.
«Отличная пара, - подумала королева, наслышанная о тайной связи юной прелестницы с одной из жриц Улхура. – Он отдал свою душу служителю огненного демона, она свою – темному духу арахнидов».
Глянув на пасынка, который с отсутствующим видом сидел рядом и не слышал ни слова из этой странной беседы, Дэла окинула дерзкую по-женски оценивающим взглядом. Пления-Лиэлла отличалась той тонкой, прелестной красотой, что была бы к лицу королеве Антавии, которая одним взором прекрасных глаз покоряет сердца и повелевает служить себе тысячам мечей достойнейших антигусов.
Но прошлое красавицы скрывала завеса тайны, с росчерком на ней одного из вэлонской знати. Рожденная в благородном семействе, Пления-Лиэлла
в отрочестве сама пасла скот обнищавшего деда, не сумевшего однажды выкупить право на родовой герб. Старый барон был разжалован по доносу, потеряв право даже называться воином. На совете Грахона его, в одной исподней рубахе, поставили перед теми, с кем он когда-то бок обок бился с чужеземцами во славу Антавии. Меч барона был сломан у всех на глазах. А его самого, босого, сопроводили к воротам родового замка, где висел перевернутый щит, ставший символом его бесчестья. В те темные времена, когда на землю Антавии пришел новый царь, многие из тех, кто не желал служить ему, познали позор и нищету.Вдовствующая королева тяжело вздохнула, кинув потемневший взгляд в сторону западной башни с золотым шатром Кхорха. Проклятье властелина Сульфура пало на многие головы, что так и не склонились перед его властью. Столько семей было разорено и уничтожено. Столько людей растоптано и ввергнуто в постыдное рабство…
Но последней из рода Манпор-Вак удалось выкупить свой герб. Выкупить ценою огромной для девицы – ценой собственной чести.
«А не удел ли это каждой из нас, - с тоской подумала Дэла, - продаваться мужчине, который предлагает либо имя, либо средство на жизнь. Каждой – свое. Принцессе – трон, крестьянке – мазанку и клочок земли. Но цена одна – твоя душа и твое тело. Пления-Лиэлла заплатила позором за восстановление чести семьи. Может жертва ее и благородна, но достойна ли она будущей королевы?»
– Взгляните, госпожа! – воскликнула маленькая, черноволосая дама, сидевшая по левую сторону. – Воспитанники Магнуса Наррморийского будут отстаивать сегодня право носить боевое оружие.
– Которыми они станут защищать лучезарного бога, – проворковала Пления-Лиэлла на ушко своей соседке. – Магистру следовало бы стать более милосердным к своим подопечным, которых он с неоправданной жестокостью превращает в монахов. А ведь из этих послушников могли бы получиться отличные любовники. Свеллия, тебе не знаком приемный сын Магнуса?
Та сверкнула жемчужными зубками.
– Ах, что ты говоришь! Я не общаюсь с нищими братьями ордена Небесных мечей! – она бросила испуганный взгляд в сторону Овэлла. – Но много слышала об этом красивом мальчике.
– О, поверь мне, он хорош! Умен, воспитан, храбр, и имеет всегда такой благочестивый, романтически-печальный вид, … чем не идеальный возлюбленный?
Веселые собеседницы не подозревали, что их легкомысленные слова слышала королева. Дэла не осуждала их, как не осуждала никого в своей жизни. Рано отданная Авинцию, она не была любима им, но никогда не изменяла супругу даже в помыслах. И сыну его она желала преданную подругу, благочестивую, надежную, способную любить и разделять с мужем все тяготы жизни. Могла ли Свеллия Тарон стать такой? Нет. Белокурая красотка с мраморно-белым кукольным личиком, имела при дворе репутацию кокетки и ветреницы.
«Моя задача стала бы намного легче, если бы Овэлл не слыл до этих пор непорочным, и сам избрал себе подругу. Чистое сердце подсказало бы верный выбор».
Взор вдовствующей королевы скользнул по дамам, напоминавшим цветник. Прелестная и нежная, как розовый бутон, Пления-Лиэлла в алом платье и шитом серебром сюрко. Речная лилия – Свеллия с жемчужными нитями, как росой в волосах. Хорошенькая, похожая на фиалку, Ноэлла, с голубыми, ясными глазками, всегда веселая и ласковая. Яркая Тамина, внучка знаменитого на весь Сульфур парфюмера, благоухающая, как лесной ландыш. Лорелана, холодная и высокомерная, как нарцисс…
Дэла остановилась на Октэме – маленькой даме с копной иссиня-черных, как у кифрийки, волос. Наверное, в жилах ее и впрямь текла чужая кровь. Может поэтому она предпочитала яркие одежды и обилие украшений. Худые, как куриные лапки, руки унизывали кольца с разноцветными каменьями. В волосах сверкала маленькая серебряная диадема, какие могли носить только особы королевских кровей. Отцом ее был герцог Годан-Телл, владетель земель Брогома, женатый на троюродной сестре короля Авинция.
«Может, она?» - но королева снова сомневалась.