Чтение онлайн

Сочельник в Загории мало походил на праздничный отдых, Достий чаще заставал споры и разбирательства, нежели развлечения. Особенно бывал занят Его Величество – то с Бальзаком он судил да рядил, как быть с кабинетом министров, то Георгина его теребила по вопросам воинской науки. Отец Теодор умудрялся сам найти себе занятия, а то и принимал в вышеозначенных обсуждениях живое участие.

В один из вечеров все собрались, как водится, в трапезной. Эта комната была обширной, уютной, как раз для большой компании. Есенка вышивала, засветив поярче керосиновую лампу, Достий пристроился рядом с книжкой (чаще всего на таких собраниях почитать ему не удавалось, то и дело отвлекало

что-то интересное, но сидеть просто так, без занятия, молодому человеку было неловко). Георгина листала какие-то привезенные ей из столицы книги, делая себе пометки и сверяясь с огромной мировой картой, тоже совсем новенькой. Наполеон с Бальзаком обложились бумагами в пол обеденного стола. Духовник же присел к огню, и Императрица, заметив, чем он занят, издала возглас удивления:

– Теодор, ты что это делать собрался?

– Носки штопать, – невозмутимо ответствовал святой отец, отмеряя нитку. – А что?

– Ох и дело себе нашел, – хмыкнул Георгина.

– Что ж в этом такого? Достий пятки протер – нешто я починить не смогу?

– Нассе, мужицкое ли это занятие!

– Мужицкое, не мужицкое – а кто ж за это возьмется…

– Я вот и то не штопаю!

– Не умеешь? – духовник даже чуть удивился.

– Мне со шпагой, знаешь ли, проще, нежели с иголочкой.

– Дара Герге, женское ли это дело – шпага? – покачал головой отец Теодор.

Георгина снова хмыкнула, теперь одобрительно.

Достий с радостью замечал, что и с Ее Величеством Теодор общается запросто, тоже на «ты» и вполне дружественно, а молодого человека радовало, когда окружающие ладили.

– У тебя, Котище, и на духовников нюх, я смотрю, – заметила тем временем Георгина. – Оба как на подбор.

– Верно, – Император с Советником только что закончили разбирать какой-то документ, и Наполеон с удовольствием потянулся, оторвавшись наконец от бумажной работы. – Жаль не все они такие. О, ты знаешь ли, что Синод-то учудил? Который день уж здесь нахожусь, а не сказал тебе. А эти вон, – он кивнул на Теодора и Достия попеременно, – молчат как рыбы…

– Синод, говоришь, учудил? – протянула Императрица. – Знать-то не знаю, но догадываюсь, что пакость. У тебя, Котище, не правящие круги, а змеюшник на змеюшнике, вот ей-богу…

– Это не то слово – змеюшник, – охотно согласился Наполеон, пытаясь усадить Бальзака себе на колени, но тот, как водится, отбивался, потому как записывал что-то важное и прерываться не хотел. – Теодора они давно знают, да не больно-то жалуют, а тут вновь вспомнили, уж после венчания-то. И приметили, что Достий при нем состоит. И давай, значит, копать-докапываться…

– И что?

– Слежку устроили!

– Окаянные! – неподдельно изумилась Георгина. – Да на что им?

– На то и надо, чтобы подловить хоть над чем-то…

– Что же, как у тебя со сметаной? Ждут, покуда духовники твои тискаться начнут?

– Довольно вам! – отец Теодор даже рассердился, но Георгина только отмахнулась от него.

– Чего-то да ждут… Баль, хватит вертеться тебе, сядь уж спокойно!

– Я согласен сидеть подле вас, а не…

– А я не согласен, – Император таки устроил Советника у себя на коленях. – Им, Герге, все равно, что узнать, лишь бы сгодилось!

– Так прищучь их тоже. Нешто ты не сможешь? Как министров этих!

– Синод, дара Герге, вовсе не то же самое, что и кабинет министров, – подал голос Советник. – Их занятия имеют совсем иной характер. Иррациональный, на мой взгляд, чересчур далекий от материальных сфер… А Его Величество подобным не сильно интересуется, да и я тоже, по правде сказать.

–

А зря, – вставил святой отец, при этом не отрываясь от штопки.

– Ну уж порицай меня, безбожника, – хохотнул Император. – На то ты при мне и состоишь!

– А я и не о том вовсе, – возразил Теодор.

Достий закрыл книжку, почуяв – сейчас разговор станет интересным.

– О чем же?

– Я от тебя, Наполеон, наслышан уже предостаточно, что тебе всякие высшие материи побоку. В церковь ты не ходишь, постов не соблюдаешь, а уж про молитвы тебя и вовсе не спрашиваю. Хоть одну помнишь ли?

Император честно наморщил лоб, и поглядел на потолок, как будто там могла бы быть подсказка. Теодор уж рот было открыл, то ли чтобы и правда подсказать, то ли наоборот, для строгого внушения, но тут лицо монарха просветлело.

– Помню! – обрадовано заявил он. – Блаженны павшие во славу родной земли, ибо их есть царство небесное, блаженны страждущие... Страждущие, м-м… – Наполеон наморщил лоб. – Блаженны миротворцы… Нет, это другая строфа… Короче, – подвел итог он, – все они там блаженны!

Георгина, с интересом следившая за этим противостоянием, захохотала, а святой отец почти застонал.

– Это же армейская!..

– И что? – поднял брови Наполеон. – Я ее столько лет трижды на дню слушал, что она теперь, чем-то прочих хуже?

– Затвердил, как скворец, – поставил неутешительный диагноз Теодор. – И то не до конца. Блаженны миротворцы, болтун ты коронованный, ждет их высшая слава!

– Я тоже помню, – вдруг сообщил Высочайший Советник. И с ходу продекламировал несколько строф на неплохом римском. От Достия не укрылось, как при этом стеклянно Бальзак глядел перед собой. Судя по всему, старался припомнить перевод…

– Ох уж вы… Деятели! – махнул на них носком святой отец. – А остальные люди как же? Небось и гвардейцы твои перед битвой Отца Небесного поминают. Вера – она не просто так возникла. Вера – это совесть народная, его дух. А сдался ли тебе бессовестный народ?

– Твои слова бы – да на музыку, Теодор, – Император не то покачал головой, не то потерся щекой о плечо своего Советника. – Правильно Герге сказала – всем бы такими быть, так нет же…

– Что до Синода – бывал я там, знаю, до чего иной раз дело доходит. Впору за голову хвататься.

– Котище, и отчего ты Теодора и впрямь туда не назначишь? Толковый ведь мужик! – Георгина оставила в покое карту и следила за разговором, облокотившись на стопку книг.

– Ему и со мной забот хватает! – буркнул монарх.

– Если вы не против, я бы добавил к «заботам» еще пару аргументов, – попросил Бальзак. – Сдается мне, что наше обсуждение не лишено смысла и интереса…

– Говори, – потеребил его Наполеон.

– Итак, первое, – менторским тоном произнес Советник. – Если вы, Ваше Величество, хотите содержать в порядке Синод и делать это с помощью Теодора, то он должен находиться там на высокой, если не на самой высшей должности – чтобы власть его была легитимной, так? Но скажите мне, что можно сделать для того, чтобы так возвысить Теодора и не вызвать недовольства среди святых отцов? Я вам отвечу – ничего. Вы вернули своего духовника из ссылки – это уже вызвало пересуды. А ни нам, ни ему не нужны неприятности. Нам их хватает. Второе. По рассказам Теодора, да и по недавним событиям я составил некое представление о том, какова атмосфера на этом почтенном собрании духовных лиц. Высокий сан отнюдь не мешает им плести интриги и заниматься прочими сугубо мирскими вещами. Что до нашего Теодора, он привык решать проблемы напрямик и честно, а интриги – это…