Чтение онлайн

– На это я и надеюсь, – загадочно ответил Иннокентий.

– Я имею в виду, что уже поздно. Скоро совсем стемнеет, и нам надо то ли идти к твоему знакомому, то ли искать гостиницу, и уж во всяком случае нам надо перекусить. Да, и поскорее, потому что у Насти уже урчит в животе.

– Ой, – виновато сказала Настя, – я не нарочно.

– А я-то думаю – что за странный звук? – засмеялся Иннокентий. – Кстати, это хорошая идея – насчет перекусить.

Он снова повел их какими-то темными и кривыми переулками, разве что названия теперь прочитать было невозможно – смеркалось. Вынырнув из очередной осыпающейся арки, они оказались перед белым зданием с колоннами, которое, судя по мигающим неоновым вывескам, одновременно являлось рестораном,

кинотеатром и ночным клубом. Насте это строение показалось более подходящим на роль дома с привидениями, потому что потрескивание неоновых букв было единственным звуком, который она услышала, подходя к зданию. Не было никаких признаков того, что хоть кто-то из жителей Старых Пряников польстился на обещанный тройной набор развлечений. Ни одной припаркованной машины. Ни единой музыкальной ноты из окон. Ни одного громкого голоса. Только черные призраки мертвых деревьев, высаженных вдоль здания через одинаковые промежутки.

Но похоже, что это смущало только Настю. Иннокентий едва ли не вприпрыжку спешил к зданию, а Филипп Петрович, наверное, не удивился бы, даже если бы этот дом с колоннами сейчас вдруг поднялся в воздух и улетел, хлопая большими кожистыми крыльями. Настя обернулась в тщетной надежде заметить какое-то беспокойство на его широком лице, но из-под шарфа раздалось обычное:

– Настя, все будет хорошо.

Она неуверенно кивнула и вошла вслед за Иннокентием внутрь дома с колоннами. Какие безмолвные ужасы творились в кинотеатре и ночном клубе, она так и не узнала, потому что туда не попала. Иннокентий провел ее и Филиппа Петровича в ресторан, который состоял из двух соединенных переходом одинаковых комнат, каждая из которых по размерам примерно равнялась университетскому буфету. Там были люди.

Люди, к изумлению Насти, были живыми, здоровыми и вполне обычными – с двумя руками и двумя ногами, они сидели за столиками и что-то ели. Вели они себя, правда, странновато – то есть разговаривали тихо, а с появлением Насти с компанией и вовсе перешли на шепот. Никто не орал пьяных песен, никто не требовал от официантки еще водки, никто не исполнял лихих танцев с битьем посуды и подвернувшихся под горячую руку физиономий. Возможно, всё дело было в местных традициях, но вскоре Насте стало не до мыслей о старопряничных пуританских нравах: ей подсунули меню, а в меню были перечислены блюда не то чтобы особо изысканные, но как раз такие, чтобы изойти слюной после многочасового путешествия, – большой сочный бифштекс, картошка, салаты, горячий черный чай с ломтиком лимона, кусок торта «Прага»…

– А мне кофе с пятью каплями коньяка и тремя каплями лимонного сока, – подытожил заказ Филипп Петрович. Официант не удивился, пометил что-то в своем блокнотике и перевел взгляд на Иннокентия. Тот равнодушно покачал головой. Официант закрыл блокнотик и направился в сторону кухни, но прежде того он улыбнулся краем рта и подмигнул Иннокентию.

– Кеша, – немедленно среагировала Настя, – ты что, знаешь этого официанта?

– Нет.

– Но он тебе подмигнул.

– Я не заметил.

– Филипп Петрович, он ему подмигнул.

Филипп Петрович медленно стянул с шеи шарф и положил на соседний стул. Гардероба в ресторане не было, да и особых причин снимать верхнюю одежду тоже – в комнате было прохладно.

– Настя, – умиротворенно произнес Филипп Петрович, с надеждой вглядываясь в сторону кухни, подмигивание пока еще не считается серьезным преступлением… Да, насчет серьезных преступлений – почитайте вот это, – он вытащил из-за пазухи свернутую газету и положил перед Настей.

Настя развернула лист и поняла, что это не газета. Это был напечатанный на дешевой серой бумаге плакат. «Помогите найти человека!» – было напечатано крупными буквами в самом низу. Выше Настя увидела собственную физиономию, вздрогнула и тут же прикрыла плакат руками.

– Это раздавали в электричке, пока ты спала, – спокойно пояснил Филипп Петрович. – У парня, который раздавал эти бумажки, была здоровенная

пачка такого добра.

– И что это значит? – спросила Настя.

– А ты почитай.

Между просьбой «Помогите найти человека!» и фотографией мелким шрифтом сообщалось, что родственники сбились с ног в поисках молодой девушки, которая такого-то февраля нынешнего года вышла из дома и не вернулась. Далее с медицинской точностью перечислялись физические параметры и особые приметы Насти, а также указывалось, что девушка страдает некоторыми психическими отклонениями, поэтому может не осознавать, кто она и где… За информацию о местонахождении Насти гарантировалась выплата вознаграждения в 5000 евро, а за возвращение самой Насти в живом и здоровом виде – 50 000 евро. Контактный телефон. Адрес электронной почты.

– Из университета взяли, – пробормотала Настя.

– Что? – не понял Филипп Петрович.

– Фотографию из университета взяли. Это я для студенческого билета снималась.

– Понятно.

– Это Покровский, да? Они хватились и теперь ищут меня…

– Нет, это не Покровский. – Филипп Петрович взял у Насти плакат и показал на маленькие буковки в нижнем левом углу. – Типография издательского дома «Райдер», тираж сто тысяч экземпляров.

– Ну и что?

– Издательский дом «Райдер».

– Мне это ни о чем не говорит.

– Ты что, серьезно? Издательский дом «Райдер» принадлежит семье Гарджели. «Райдер Моторс», «Райдер Констракшн» – это все части их семейной корпорации.

– Миша не говорил про это, он говорил, что просто распоряжается деньгами, которые получил по наследству.

– Да, правильно, вот и корпорацию «Райдер» он получил по наследству. Теперь эта корпорация досталась Давиду. А Давид ищет вас, Настя.

– Надо бы подстричься. И покрасить волосы, – решительно сказала Настя, глядя на свое изображение.

– Не помешает. А еще лучше было бы выяснить, что же случилось в ту ночь с Михаилом Гарджели. Да, если бы мы это знали, то я бы мог связаться с Давидом и попробовать объяснить ему ситуацию… Объяснить ему, что ты тут ни при чем. Объяснить ему это будет трудно, но я бы попытался…

– А я тут на самом деле ни при чем. Когда я в последний раз видела Михаила, он был жив и здоров. Мы вернулись из театра, он сидел в кресле и читал газету, а я пошла наверх… – Настя вспомнила, что последовало за этим ее походом наверх, и замолчала. На месте Давида Гарджели она бы, наверное, тоже заподозрила пассию старшего брата в злом умысле: появилась какая-то странная девица, окрутила Давида, а потом выпустила важного пленника, а потом Михаила нашли мертвым…

Да уж, тут есть жирная, плодородная почва для подозрений, которые неизбежно вымахают до небес и скрутят своими смертельными побегами всех, кто окажется в досягаемости.

– Уберите. – Настя осторожно отодвинула от себя сложенный плакат, как будто под ним спряталась змея. – Уберите это от меня, выбросьте куда-нибудь…

– Их напечатано еще сто тысяч штук, – напомнил Филипп Петрович. – Мы можем порвать этот листок, сжечь его и развеять пепел по ветру, но что это изменит?

– Я подстригусь, – повторила Настя.

– И это хорошо, но у Давида Гарджели достаточно денег и связей, чтобы пустить по твоему следу таких людей, которых не обманешь ни прической, ни пластической операцией.

– И где же выход? – Настя смотрела, как торжественно вышагивающий официант несет ей дымящийся бифштекс, но воодушевления от еды уже не испытывала.

– Тебе нужно все вспомнить. Да, все вспомнить.

Филипп Петрович взял кофе, поднес к губам, но не стал пить, а лишь втянул носом аромат. Ноздри напряженно задергались, потом Филипп Петрович буквально смочил губы в напитке, затем сделал первый осторожный глоток, подумал и одобрительно посмотрел на официанта. Тот сдержанно кивнул и удалился, напомнив Насте киношный тип английского слуги, который считает своего хозяина-аристократа полным идиотом, но не позволяет этому мнению прорваться наружу. Почти не позволяет.