Дебют
Шрифт:
Была еще одна причина.
И она наталкивала Хелли на очень неприятные размышления. Дело в том, что поручая допрос ей, Кирк одновременно выводил ее из игры по слежке за Антоном — и мешал ей установить его невиновность, доказав Кирку и команде, что проводить его «жесткое» задержание не потребуется.
А еще давал ей понять, что полностью ей доверяет.
Или просто пытался ее в этом убедить, зная, что Маттиас не при делах?
Они потеряли еще два дня — Маттиас, будучи примерным немцем, тут же попросил связаться со своим шефом и отказался разговаривать с Хелли до того момента, как получил от того подробные инструкции о том, как себя вести, и что можно, а что нельзя говорить.
Через два дня она хлопнула папкой о стол, за которым Кирк со скучающим видом пил утренний кофе.
На его высказанный одним взглядом вопрос она ответила:
– А ты что думал? — затем, выдержав паузу, не сводя с него взгляда, добавила. — Самое интересное подчеркнула.
Он открыл папку. Начал читать обведенное черным маркером.
Протокол опроса оперативного сотрудника Группы Грифон, члена группы разработки номер… Маттиаса…
… проведен оперативным агентом ЦРУ и сотрудником Группы Грифон… Хелли ***…
… поведение уравновешенное, расположен к сотрудничеству… запросил в штабе… не спорил, но настаивал на праве… ответы предоставил в полном объеме…
… отрицал полностью… ссылался на недостаток информации и отсутствие необходимого доступа секретности…
Кирк хмыкнул, перевернул страницу, потом еще одну, пока не пролистал заключения и не дошел до протокола самих допросов.
Конечно, диалоги читать гораздо интереснее.
– Снимите с нашего сотрудника браслеты, вы что устроили?!
…
– Как вы считаете, кому могли бы быть интересны ресурсы Группы Грифон, к которым у вас были доступы?
– Я никогда не задумывался об этом. Я был сосредоточен только на поставленных передо мной задачах.
– В период с января по март этого года мы отследили несколько входящих звонков от лиц, которые опрашивали вас о результатах вашей работы. Я понимаю, что вы могли совершить ошибку — и наша задача вас защитить от подобных ошибок в будущем. Расскажите о том, как именно на вас пытались оказать влияние.
– Мэм, мне ничего не известно об этих звонках.
– Вы хотите сказать, что вы были инициаторами этих разговоров?
– Я не понимаю, о чем вы.
– Хорошо.
…
– Информацию какого характера о Группе Грифон вы были вынуждены — возможно, не по своей воле, мы доверяем вам, Маттиас, — передавать сотрудникам или агентам неустановленных служб?
– Я не передавал информацию о Группе Грифон «неустановленным» лицам.
– Вы говорите о периоде с января по март этого года, верно?
– Я говорю о всем периоде, в течение которого я знал и/или работал на проекте Группы Грифон.
– Хорошо.
…
– Опишите ваши взаимодействия с Савиновым Антоном Владимировичем и дайте профессиональную оценку его действиям во время крайней фазы разработки в вашей проектной группе.
– Поведение объекта полностью соответствовало возложенным ожиданиям. Технические навыки на уровне старшего дизайнера с уникальной экспертизой разработки интерфейсов для беспилотных малогабаритных и среднегабаритных легковых автомобилей, также опыт работы над интерфейсами мобильных и веб приложений для удаленного управления функционалом малой автономной роботизированной техники. Насколько мне — и, наверное, вам тоже, — известно, качеством работы наши заказчики были довольны.
– Что по персональным качествам?
– Личностные характеристики: ответственный — задачи доводил до конца, сроки не срывал, хотя и иногда тянул до последнего, но команду не подводил. Его позиция и обязанности не предполагали задач по управлению проектом или командой, поэтому про лидерский потенциал или навыки менеджмента сказать ничего не смогу. Скорее замкнутый, тяги к социализации не испытывал. Инициативность на базовом уровне — это один из факторов, по которым я никогда не подозревал, что с ним что-то не так, или что он знает или стремится узнать больше, чем было озвучено мной или командой.
– Поясните, как вы пришли к такому выводу.
– Мне кажется, он не питал большого интереса к своим задачам, а делал их исключительно ради того, чтобы… как вы это говорите, поставить галочку. В русском языке есть еще такое выражение — «на отвали», он как-то говорил, что это заменитель другого, более нецензурного выражения, но значение такое же. Так вот, я не скажу, что он работал, как они выражаются, «на отвали», потому что это обычно сопряжено с понижением качества результата проделанной работы. Однако, Антон никогда не делал больше, чем от него требовалось, и не вносил никаких предложений по улучшению процессов или выходного результата. С учетом нашей ситуации я расценивал это как положительный фактор — высокая мотивированность бы меня насторожила. Ее не было, поэтому и у меня не возникало сомнений, что Антон не работает против нас и не подозревает нас настолько, чтобы озвучивать свои подозрения или пытаться получить доступ к скрытой информации о целях проекта и природе конечного заказчика.
<…>
Дойдя до конца страницы и изучив еще несколько, Кирк пролистал следующие, покачал головой. Посмотрел на Хелли, которая все это время оставалась в кресле перед ним в ожидании его реакции.
– Ясно, наш немец клянется, что он невиновен, — сказал он как будто и не удивленно. — И ты как будто ничего подозрительного не заметила. Ладно. У меня другой вопрос: зачем так много вопросов про Антона?
– Кирк, ты сам меня отправил на допрос, — парировала Хелли, — я задавала вопросы, ответы на которые мне были нужны для правильной оценки оперативной обстановки. И если мы подозреваем, что они работали вместе — то читай внимательнее протокол, я задала все вопросы, чтобы исчерпать наши возможности подтвердить это при мягком допросе.
Кирк еще раз открыл протокол на предпоследней странице — физических показателях и характеристике допрашиваемого: внешний вид, оценка состояния, сделанная как Хелли, так и двумя внешними независимыми наблюдателями, а также показатели скрытых в комнате для допроса датчиков, пристально изучавших состояние Маттиаса: температуру его тела в ходе допроса, интенсивность потоотделения, частоту дыхательных движений, характер жестикуляции, движение зрачков. Все еще не детектор лжи по точности снимаемых показателей — но уже очень, очень близко по точности выводов.