Дебют
Шрифт:
— Ну-ну, давай сейчас без угроз, нормально же начали. Ты мне еще про папу-министра расскажи.
— Мой папа и моя мама разбились на чертовом старом МИ-8 где-то рядом с Байкалом, — сообщил я ровным голосом; сил на эмоции у меня не было. — Два года назад. Они всю жизнь работали на это государство, вырастили меня, почти вышли на пенсию, а мне так никто толком и не сказал, что с ними произошло. И папа у меня не был министром, и я тоже никакой не министр, — я простой айтишник, я хожу в коворкинг с макбуком и пью смузи. Я мухи в этой жизни не трогал.
Сергей пожал плечами.
— Родине можно разными способами
Я кивнул.
— Ты прав. То есть ФСБ думает, что я передаю какие-то секреты за границу? Это — та самая измена родине?
— Может быть, и так.
— Я этого не делаю, — я развел руками. — И я не знаю, что еще тут сказать, я не продумывал аргументацию и доказательства, потому что это просто бред. Я работал в айти компании, — я назвал компанию, имя которой было известно каждому, — ты можешь зайти на мой линкедин и посмотреть. И у меня нет никакой секретной информации. Я сам не понимаю, что происходит, Сергей!
Впервые мне показалось, что мой попутчик призадумался над тем, что он услышал. Впервые он как будто всерьез задумался: а есть ли в моих словах правда?
— Так а зачем убегать тогда?
— От страха, зачем еще! Я думал меня закатают в асфальт прямо посреди тверской площади!
— Ха, да не, так никто не делает.
— Может быть ты мне тогда расскажешь, как делают? После того, как нанимают ОМОН, чтобы лишить меня дома? Это как вообще, нормально? Даже если бы я и что-то нарушил, нормально? А где суд, доказательства, где возможность сотрудничать со следствием?
— Вот если б ты не убегал, то она бы была.
— После какого количества вольт она бы у меня была, как ты думаешь?
Сергей промолчал. Впервые у него не нашлось ответа с ходу.
Мне показалось, что что-то между нами изменилось. Неуловимо, но я был уверен, что на него что-то повлияло — то ли мои слова, то ли то, что с меня ручьем уже катился пот — самому мне казалось, что я был относительно спокоен, и голос у меня, действительно, почти не дрожал, но стоило мне опустить взгляд, как стало очевидным — меня трясло.
Возможно, Сергей, который обладал определенным опытом подобных переговоров, знал, что преступники, которые понимают, на что идут, ведут себя немного иначе.
— Но это же проще, да? — продолжил я. — Закатать в асфальт меня, человека, который только мышку в руках и держал. И теннисную ракетку. Бей своих, да? За звездочки на погонах?
Вряд ли моя реакция тянула на полноценные вопросы, но я увидел, что Сергей размышлял над тем, что сказать.
— Послушай, даже если ты говоришь, что ты не при чем, мы ни к чему не придем, если ты не скажешь мне, из-за чего все произошло. У меня есть… ну, не приказ, но настоятельная просьба. Не упустить тебя.
Неужели шанс все же есть? Мне не хотелось в это верить. Не сейчас.
— Еще раз, — проговорил я, — я не понимаю, что происходит. У меня нет никакой информации. Возможно, проблема в моем работодателе… это иностранная компания. Но я точно знаю, что у меня сейчас нет на него ни черта, и даже если меня долго бить дубинкой, я ничего полезного никому не скажу.
— Это осложняет дело.
— А похоже сейчас, что мне просто?
— Да ладно, ладно, Антон, спокойно. Разговариваем же. Значит, какой-то мистический работодатель… Так почему Лондон?
Тут офис?Я покачал головой.
— Нет, но тут есть несколько коллег, которые могут помочь понять, что происходит. Они сами, наверное, не в курсе, но вместе мы можем попытаться разобраться. Это единственное, что я смог придумать.
— План дерьмовый, конечно.
— Предложи лучше.
Сергей задумался.
— Знаешь, — сказал он, — мне действительно про тебя ничего толком не сказали. Но мне намекнули, что от информации, которая у тебя есть, зависит очень многое. Я не буду уходить в детали, но… ОЧЕНЬ многое. Только я вот с тобой разговариваю, и я думаю, что ты, может, и говоришь правду.
— Многое — это что? — тут же спросил я. Может быть, это мне как-то поможет?
Мой собеседник пожал плечами.
— Есть догадки, но смысл их сейчас обсуждать? Главное сейчас другое…
Он не договорил: сквозь динамики прорвался голос капитана самолета, а люди вокруг начали вставать со своих мест — мы даже не заметили, как сели.
Разговор продолжился в очереди на паспортный контроль.
— Главное то, — сказал Сергей, — что если они потратят на тебя время, а ты ничего не знаешь… то проиграем мы все.
Я насторожился. Меня порядком задолбало, что все продолжают говорить загадками, но такая уж судьба, видимо. Тем не менее, ничто не мешало мне об этом сказать.
— Я ни хрена не понимаю, Сергей.
Он усмехнулся.
— Вот тут ты по ходу правду говоришь.
Ему, похоже, было весело.
— Ладно, смотри, — он глянул на свои Гармины — на циферблате тускло горели «1255» — мы прилетели даже с опережением расписания. — У тебя есть две, максимум три недели. После этого мне нужно вернуться к нашим соотечественникам с информацией — и с тобой. Дай мне свой контактный номер — будешь докладывать мне о том, как продвигаются дела.
Выбора не было — я дал ему свой временный номер, на котором у меня был вотсапп. Я подумал, что от него можно в любой момент избавиться, но Сергей тут же прочитал мои мысли.
— Надеюсь, тебе не надо объяснять, что я тебя найду и без него. Но разговаривать уже будем по-другому.
Я кивнул.
— Есть одна большая проблема, — сообщил он. — Наши западные партнеры. Сам-то как думаешь, пасут тебя?
Мое выражение лица ответило за себя.
— Ну хреново, конечно — задумавшись, проговорил Сергей. — В общем, у них все строго, но если ты там никаких международных законов не нарушил, то тебя максимум могут пригласить на разговор — и то сто раз перестрахуются. Тут бюрократия та еще. Тянуть все равно нельзя — именно поэтому три недели — крайний срок. А я пока хоть подлечусь — самому неохота обратно в таком состоянии.
— В каком состоянии? — удивился я. Вряд ли мой попутчик будет просто так, без причины, жаловаться мне на больные колени, или какие там еще проблемы у людей за тридцать.
— Ты до сих пор не понял, что ли?
Я молча уставился на него.
— Позавчера в Стамбуле, в твоем номере отеля, — сказал он. — Где на меня накинулся тот бугай, которому ты прописал с ноги.
Я ушам не мог поверить. Нет, я, конечно, подозревал, но…
— Тебе повезло тогда, конечно, — махнул Сергей рукой, — а мне не особо, чуть спину не переломал, когда на этот гребаный стол падали. Еще УЗИ ребер надо сделать, болят, твари.