Дары пламени
Шрифт:
Он заставил меня замереть от удивления и неожиданности своего поведения.
Наконец заметив, что я молчу, мастер Джалон поднял отрешенный взгляд, который постепенно начал обретать осмысление. Отпустив мою руку, с каким-то странным сожалением, он тихо произнес:
– Прости, я не должен был, – медленно развернувшись, мастер подошел к окну и поднял глаза на серое небо. – Тяжело быть сторонним наблюдателем, Арелина. Два века без возможности дотронутся до чего или кого либо, не ощущать вкусов и запахов, не чувствовать тепло, холод. Я так одичал за все то время, что был в Себнуаре.
Я подошла к нему ближе.
– Теперь вы здесь, привыкните. Элзарт
– Ты сильно устала! – сказал мастер, повернувшись и указав на почти погасший кинжал.
– Тогда прогуляемся по саду. Мы ненадолго. Соглашайтесь, мастер Джалон! – сказала, сильно сжав свои кулачки, не отводя взгляда.
«Кто бы подумал, что я, когда-нибудь, буду о чем-то уговаривать мужчину! О, Ажерус, что со мной?».
– Ты ведь не отстанешь? Упертая, – хмыкнул он. – Хорошо. Давай договоримся, называй меня Тонрун, или мастер.
– Если вам так удобнее.
– Действительно удобнее. Ну так, как переоденешься, жду тебя у фонтана.
***
Встретившись, мы не сговариваясь направились по хорошо протоптанной дорожке.
Приближаясь к пристройке, моё сердце сжалось в предчувствии чего-то плохого, и я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала. Забыв о Тонруне, влетела в приоткрытые ворота денника и обнаружила там Черки, лежащего на боку. Он тяжело, хрипло дышал, без единого движения. Его передняя правая нога была покрыта черной вздувшейся сеткой вен, поднимающейся до колена и продолжавшей разрастаться все выше.
Из моих глаз прыснули слезы. Не зная, что предпринять, я заметалась, кусая губы и резко развернувшись, бросилась за помощью.
– Что случилось? – взволнованно спросил мастер, удержав за плечи у выхода.
Я растерянно развела руками и глупо захлопала ртом. Нахмурившись, он заглянул мне за спину и увидел сам все, поспешив сразу меня обнадежить:
– Успокойся. Все будет хорошо. Скорей всего это «Розвенда».
Мягко отстранив меня, Тонрун присел возле больной ноги Черки, обследуя копыто.
– Так и есть. Скорей всего он наступил на ядовитый щип. Здесь нужен лекарь. Побудь с ним, я быстро.
Он убежал, а я села у головы жеребца и нежно поглаживая шелковистую шерсть, шептала:
– Сейчас придет Эл и вылечит тебя. Все будет хорошо, милый мой. Ты только держись. Ты ведь не оставишь меня одну? Ажерус, помоги! Я никогда тебя ни о чем не просила. Помоги, пожалуйста, – взмолилась, прижимаясь щекой к голове жеребца и всхлипывала, пока не ворвался магистр.
– Добрый вечер, Лина! – коротко кивнул он. – Что тут у нас? – сосредоточенно сказал, положив рядом с собой на сено чемоданчик.
Сев перед жеребцом на колени, он прикоснулся к его путовому суставу и прошептав заклинание, осторожно вытянул черный тонкий шип, размером с мою ладонь. Тихо вскрикнув, я словила укоризненные взгляды преподавателей. Прикрыв ладонью рот, боясь снова отвлечь Элзарта от лечения, я продолжила молча смотреть.
Тем временем Элзарт положив шип в сторону, снял подкову, которая до такой степени была изношена, что сломалась на двое в его руках.
– Моя вина, – сокрушенно вздохнул магистр, открыв чемоданчик и доставая пузырящееся зелье.
Отвратительный кислый запах разнесся по воздуху. Вливая его по капле в рану, он, не поднимая глаз, сокрушенно произнес:
– Прости Лина, я не осмотрел копыта, перед тем,
как отправится куда-либо.«Ты не виноват» – подумала, но из-за переживаний, не смогла вымолвить ни слова.
Когда с лекарством было закончено, Элзарт снова положил ладонь на больную ногу. Зеленое пламя вспыхнуло и побежало по его пальцам, а его на лбу выступили капли пота. Я знала, что сейчас он разгоняет лекарство по клеткам, заставляя яд отступить. Примерно то же самое я проделывала на испытании с Мудрисом. Но растительный мир разительно отличается от животного. К сожалению, второй мне давался с трудом. Хотя если быть честной – плохой был из меня лекарь.
Чернота постепенно гасла, из раны вытекала ядовитая жидкость. Тонрун, все это время, стоящий за спиной магистра, подошел и стал помогать собирать её в склянку.
Как только яд полностью вытек из раны, я судорожно втянула носом воздух, задержав дыхание и выжидая вердикта.
– Полное выздоровление будет примерно через месяц. Сейчас ему нужен только крепкий сон. Но лечить придется долго, – вынес заключение магистр и дотронулся до Черки.
Тот не шевельнулся, но его дыхание стало более спокойным и равномерным. Я выдохнула с облегчением. На все уговоры пойти спать, решительно ответила отказом. Тогда они снабдили меня одеялом, подушкой и горячим чаем, принесенными из замка, а потом долго стояли и топтались, пока я сооружала себе место для ночлега.
– Я безмерно благодарна вам! – обратилась к ним. – Не беспокойтесь, я присмотрю за Черки.
– Да мы больше не за него переживаем – буркнул Элзарт, все же выйдя с Тонруном из денника, оставив меня с больным наедине.
Устроившись поудобней рядом с жеребцом, я вновь молилась богам о здравии, чуть ли неединственного существа на свете, ставшего для меня родным. Незаметно уснув, я уже не видела, как по моей руке, к жеребцу, пробежала искрящаяся нить белых всполохов.
***
Наутро Черки стало лучше. Он открыл глаза, всхрапнул, повел ушами, но все же не смог подняться. Я пыталась заботиться о нем, как умела. Он фыркал, но пил из моих рук, неохотно ел, а после все же благодарно терся шершавой мордой о ладони.
Элзарт трижды приходил с лекарством, залечивая уже порядком спавшую черноту и рану от шипа. Обо мне он тоже не забыл, принося знакомую корзинку, накрытую белой салфеткой. Выходя, магистр смотрел на меня, упрекающе покачивая головой, но я была упорна и не желала уходить, пока Черки достаточно не окрепнет.
Видя мое состояние, про тренировки никто не напоминал. Только на четвертый день, когда жеребец встал на ноги, поставил торчком уши, тряхнул бодро хвостом, я сама вспомнила о них. Идя в замок, дабы принять душ, я услышала звуки боя. Подойдя к забору и завидев мечущихся по полигону Тонруна и Элзарта с мечами в руках, я так и замерла, завороженно наблюдая как они молниеносно сражаются, отрабатывая удары и движения. Стройное, жилистое телосложение мастера вызывало у меня сугубо эстетическое чувство. А вот от вида магистра, лицо предательски запылало.
Тонрун заметил меня первый и опустив меч, кивнул Элзарту, в знак окончания спарринга. А после направился прямиком ко мне. Элзарт обернулся, улыбнулся, приветливо махнул рукой и направился к скамейке, где лежала одежда. Стоя, у сетчатого железного забора, я подождала, когда Тонрун подойдет, с другой стороны.
– Как он? – кивнул он в сторону конюшен.
– Намного лучше. Извините, что с тренировками так вышло. Я готова загладить вину, – произнесла торопливо.
– Отлично. Завтра в десять, у фонтана. При форме.