Дар.Золото
Шрифт:
– Я вижу, твой клан не зря получил этот клинок, - вдруг сказал незнакомец, - И ты прав. Мое помойное племя не имеет права даже стоять на этой земле.
Наемник продолжал раздеваться, скидывая одёжку на пол.
– Но я родился последним, - снова сказал незнакомец, - Я не видел той войны. И хочу все исправить.
– Что, приспичило?
– тут же огрызнулся Машка, - Вырождаться начали? Точнее продолжили. Как вы отплатили за добро? Вот так вам и ответили. Нет уже тех, кого вы предали. Их вырезали! Подчистую! Что ты сейчас собрался исправлять?
Он стоял абсолютно голый, но я бы никому не советовал обманываться на его счет. В человеческом обличии стоял хищник.
Нет, так дело не пойдет. Я еще могу понять, когда свои между собой грызутся. Но когда приходит какой-то перец и начинает тут пальцы веером растопыривать - мне это не нравиться. Да и за Машку обидно. Он все-таки не последний боец, а этот его как котенка сделал.
И сделает еще раз. Только теперь церемониться не будет. Если оборотень на него кинется - а он кинется, то... Короче, не улыбается мне, чтобы мой друг Машка свой жизненный путь здесь и закончил. Совсем не улыбается.
Я вспомнил, что все еще держу гномий клинок в руке, и Зараза моментально откликнулся, стоило его позвать. Да, кровожадный ты наш, ты мне сейчас нужен. Очень нужен. С таким противником Машка один не справиться. Ты тоже так считаешь? И ты не справишься? Не бойся - я с тобой! И Пончик с нами, ясное дело. Только где его носит?
И тут я увидел ханура.
Точнее, он решил мне себя «показать». «Вольный страж» был на стене. В трех локтях от бритой макушки незнакомца. Как он там оказался и как держался на вертикальной поверхности, я не понял, но ханур, вогнав мощные когти в зернистый гранит, дрожал от напряжения. Он ждал. Ждал меня и Машку. Чтобы прыгнуть. Зная, что для него этот прыжок может оказаться последним.
Я встал, крепко стиснул сверкнувший фиолетовой вязью черный кинжал, и, открывая себя, содрогнулся от хлынувшей в меня силы. Она разноцветной радугой вспыхнула перед глазами и собралась сверкающей точкой в груди. Высвечивая цель. Мишень.
Вокруг Машки заискрило пространство, рассеивая в мерцающем тумане человеческое тело, и через мгновение, припав к каменному полу, возле меня скалился снежный барс.
А незнакомец, увидев зверя и зацепившись взглядом за мой клинок, недоверчиво сузил глаза. Они вдруг начали меняться. Становиться желтыми. С черными вертикальными зрачками. Он отбросил Машкин кинжал и плавно потянулся к мечам.
– Ик...
– раздался странный звук...
– Ик...
...где-то позади нас.
Я скосил глаза и только тут вспомнил о лекаре.
– Про... ик... стите...
– виновато промямлил он.
Крисс сидел, держась за живот, и неудержимо икал.
– А можно ... ик... выйти... страшно... ик... очень...
Я опомнился. Это что мы тут сейчас собираемся устроить?!! Задери нас всех и демоны, и святые! Вместе взятые!
Шагнул вперед и, загородив собой пятнистого зверя, выдохнул:
– Хватит.
Меня потряхивало от избытка силы:
– Ты кто?
– потребовал я у незнакомца.
Парень осторожно опустил руки, рассматривая меня, и слегка наклонил бритую голову:
– Дракон. А ты?
А я уже ничему не удивлялся:
– Гном я, - и решил уточнить, - Наполовину.
Мой клинок тихонько перетягивал кипевшую во мне энергию на себя, освобождая от дикого напряжения. Дракон внезапно шагнул вперед и протянул мне ладонь:
– Алабар.
Сзади зашипел барс.
Но я не чувствовал угрозы. Да, я доверял и Машке, и Пончику. Но сейчас они были не правы. Я это знал. Не спрашивайте откуда. Знал и всё. И пожал руку.
– Тишан.
Ночь на двадцатый день
Ночь на двадцатый день.
1
Когда в этот мир пришли гномы, драконов осталось всего десять. Пять женщин и пять мужчин. Они умирали. Медленно и неотвратимо. Дар перестал давать им силу для продолжения рода. Дар погибал сам. Уходили в небытие цветущие земли, и на их место наползала пустыня. Мелели полноводные реки. Засыхали леса. Наступала хлябь, превращая богатый край в болота. Отрывала от целого материка куски, делая из них холодные острова. Равнины вспучивались в неприступные горные хребты, а высокие горы рушились под быстротекущим временем перемен.
Просто на Дар упал Камень.
Разрывая в клочья живые потоки мира, Камень ударил в Сердце. Сердце Дара. И выжег его. И чистые потоки жизни разбились на тысячи разноцветных искр, которые метались в хаосе разрушений. И некому было их собрать, потому что лежал Камень. Он остался целым, и он был чужим в этом мире. И некому было остановить этот хаос или разбить Камень. Драконам это оказалось не под силу.
Когда гномы пришли в этот мир, они поняли, что произошло и остановили хаос. Но они не разрушили камень, потому что не нашли его. Они не смогли соединить разноцветные осколки, но постарались упорядочить их. Так родилась магия.
Когда гномы пришли в этот мир, драконы умирали. Их можно было убить или подчинить, настолько они были слабы. Или просто дождаться, пока древние хозяева Дара исчезнут совсем. Если бы гномы хотели, они бы так и поступили. Но они не захотели. Почему? Сейчас не спросишь. Они сделали наоборот - они построили «гнезда». Пять мест, где было возможно соединить разрозненные частицы силы мира и создать из них чистый текущий поток. Где, купаясь в этом потоке, могли появляться на свет новые драконы, и без которого их рождение и жизнь стали невозможны.
И драконы приняли подарок, назвав братьями тех, кто вернул им жизнь. Драконы поклялись защищать и беречь от невзгод малочисленное горное племя, попавшее в этот мир волей Небес. Вместе они сделали десять порталов, через которые драконы могли мгновенно оказаться рядом и помочь тому, кто позвал. Кто использовал ключ. Десять ключей-кинжалов настроенных на тех, кто имел право ими владеть. Способ вызова придумали сами гномы, показав этим, что ценят чужую свободу и потребуют помощь только тогда, когда смерть неминуема - ударом в самого себя. Первые десять драконов уже давно растворились в легенде, дав начало новому племени. И с тех пор драконы веками несут почетную службу у порталов, ставшую и традицией, и ритуалом.
Но пришли люди.
2
– Ну, конечно! Ты еще скажи, что это люди такие плохие, а вы такие белые и пушистые!
Машка, сидел по-аларски на волчьей шкуре, вертел в пальцах гномий клинок и угрюмо поглядывал на дракона. Мы все его разглядывали. Но Алабару, по всей видимости, было фиолетово, как мы там на него смотрим. Главное, не кидаемся мечами, ножами, дротиками, клыками и когтями. Не то, чтобы ему было боязно, просто нас жалко. Особенно Пончика.
Оказывается, он прекрасно знал, что ханур находился на стене, у него за спиной. И первые плюхи достались бы мелкому грызуну. С барсом бы пришлось повозиться - это он честно признал. А вот меня он бы просто скрутил, чтобы не поранить нечаянно. Как-то так. И объяснил он это все без капли насмешки или высокомерия. Как факт. Сейчас он сидел возле котелка, помешивая вкусно булькавшее варево, которое вызвался приготовить сам, и рассказывал нам о том, что мы хотели услышать. Я хотел. Ну и Саня заодно. Бывший Крисс который.