Чужой
Шрифт:
— Признаюсь, ожидал худшего, в целом неплохо.
— Знаю я тебя, когда ты лучшего ожидал? Выкладывай лучше частности.
Ронин улыбнулся.
— Что? — Мариш заметил выражение сержанта.
— Да вот представляю себе лицо Смира, когда он узнает, куда делись два комплекта снаряжения. Один-то остался с Вайримом, а второй Лилиана отправила в Астрал.
— И что?
— А то, что комплект капрала ещё можно вернуть, а вот Лилианы уже нет.
— Оригинально.
— Однако опять же в целом она проявила себя хорошо.
— Как маг? — Вернул себе маску шутника лейтенант.
— И как маг тоже.
Мариш засмеялся.
— Ещё. Вторым капралом я назначил Ариста. Думал на время — горы он знает отлично, но теперь решил оставить звание
— Утверждаю. — Не раздумывая, сказал лейтенант. — Завтра составлю и подпишу приказ.
— Всё, Мариш, я отсыпаться.
Лейтенант нахмурился, что-то обдумывал секунд пять и в конце концов махнул рукой.
— Ладно, иди, а я пока напишу доклад наверх. И, Ронин, я рад, что никто не пострадал.
— А уж как я рад, Мариш.
У лестницы Ронин встретил Нора. Новобранец ждал приказа, уже считая себя капралом, но его ещё можно кое-чем удивить.
— С завтрашнего дня ты уже мой первый капрал.
— Первый? А…
— Капрал Вайрим прибудет не скоро, если вообще прибудет, а капрал Розим должен перевестись из Шорута.
— Ясно.
— Ты недоволен?
— Доволен, господин сержант. — Норит замялся. — А война и вправду скоро начнётся?
— В правильном направлении мыслишь, Нор. Я не зря тебя возвёл в звание. Кстати, что основного было для тебя в совещании?
— Одна или две недели до начала военных действий. Противник замечен уже по эту сторону хребта.
— Верно. Однако военные действия уже начались, а когда подтянутся войска Фостра, то начнётся захват ближайших городов. И если их не остановить в первые дни то следующей целью станет Шорут, как центр распределения наёмников он очень важен.
— Ясно, господин сержант.
— А теперь слушай внимательно. Ты выбираешь себе помощника, и вы вместе разбиваете рекрутов на два десятка. На днях, по общему сбору, прибудут первые вольные наёмники, которые станут палаточным лагерем около Шорута. Они будут проводить тренировочные сражения, в которых будет формироваться состав десятков и полусотней. Выводишь новобранцев из конторы и присоединяешься к их лагерю, участвуешь в боях, отрабатываешь взаимодействия. И запомни, твой десяток — это твой десяток. Захочет кто-нибудь отобрать бойца в другое соединение, ссылайся на лейтенанта Мариша. И сам не вливайся ни в какую полусотню. Любое переформирование должно происходить при моей или лейтенанта осведомлённости, ясно?
— Ясно, господин сержант.
— Вольно.
Они вместе спустились на первый этаж в столовую. Там ужинали новобранцы и его дальний патруль, уже переодетый в простую легкую одежду. У входа сержант остановил Норита и тихо сказал:
— Видишь этих рекрутов, Нор? Скоро от твоих приказов будут зависеть их жизни, а точнее с завтрашнего дня. Чем лучше ты успеешь подготовить группы, тем меньше бойцов погибнет. Никогда не забывай об этом.
Новоиспечённый капрал рассеянно кивнул.
В столовой царила весёлая атмосфера. Ирмис рассказывал о вулкане с застывшей лавой, но в его устах это выглядело забавной прогулкой с множеством потешных ситуаций. Будто и не будет войны, будто из-за гор не надвигается смертельная угроза и ужасные события прошлых дней всего лишь мираж. Ронин смотрел на Лилиану. В её смехе не было и намёка на пережитые волнения, которые всего три дня назад заставляли бледнеть и почти терять сознание. Сержант считал, что есть два типа наёмников: те, кто живут ради боя и те, кто бьются ради жизни. Лилиана принадлежала к последнему типу. Зрелище смерти не навязывало ей свои правила, правила войны, не засасывала трясина уныния в мирной жизни. Она лишь становилась сильнее, характер, заслуживающий уважения. Ронин же считал, что в своё время не справился с испытаниями, не выдержал давления и изменился, потерял себя прежнего. Однако не знал к лучшему это или к худшему. Человеку свойственно меняться, но порой осознание неправильности однажды сделанного выбора приходит слишком поздно.
Лилиана завертела головой, очевидно почувствовав направленный на себя взгляд, и на долю
секунды встретилась глазами с Ронином. Сержант неспешно развернулся и пошёл к себе в комнату. Есть он не хотел, все его желание касались снятия тяжёлого рюкзака, личной ванны и сна, можно даже без сновидений.Своё ополовиненное обязательствами перед гильдией магов жалование от конторы Лилиана пустила на достойные цели в торговых домах. Этими целями были плате, приемлемая стрижка и два флакончика духов, один останется при ней, а другой исполнит роль подарка.
Уже второй день прошёл в Шоруте, и чародейка успела исследовать большую часть этого пышного города. По-другому и не назовёшь. Казалось, каждое строение хотело показать достаток своих хозяев. Улицы пестрели разноцветными и непохожими друг на друга домами с балконами и мансардами. В отдельности их можно было назвать красивыми, даже милыми, но такое разнообразие отнимало изящество и гармоничность общего вида, привнося нелепость и утомляющую навязчивость.
Лилиана невольно сравнивала всё с результатом трудов столичного архитектора. Как жаль, что он жил ещё в позапрошлом веке, волшебница не упустила бы возможности пообщаться с человеком, так искусно вписавшим каждое строение, каждый парапет и мост, распланировавшим дальнейшее развитие Гостима на сотню лет позже и десятки миль вширь. Искусство магии ведь сравнимо с зодчеством, как построить поселение, какая форма улиц, домов, где необходим мост, а может перекрыть реку для создания озера? Это работа художника, виртуоза.
Как отличается город внешне, такое различие чувствуется в людях. Столица была тем островком спокойствия, неторопливости и уверенности в завтрашнем дне, только в особые дни, погружаясь в хаос веселья и непредсказуемости. Шорут жил по другим правилам: вечно спешащий народ, суетливый, но в то же время Лилиана не замечала ни у кого тоски в глазах, какая бывает у гостимца. Этот город очаровывал своей живостью, сменой лиц, вечным потоком торговцев со всей страны, в то время как столица словно умаляла сбавить темп и успокоиться.
Так предаваясь праздным раздумьям, она вошла в контору. Смир сидел за столом и сверял записи тетради с большим журналом. Что-то отталкивающе было в сержанте, девушка не могла это объяснить, но ей было неуютно находиться рядом с ним. Поскольку Ронина она не видела с момента прибытия и неизвестно куда и насколько он уехал, то задать вопрос она все же решилась.
— Господин сержант, а дальний патруль когда выйдет в рейд? Или наш поход можно считать оконченным?
— А, это ты Лилиана. — Наёмник оторвался от цифр и натянул слащавую улыбку. — А зачем тебе это?
— Я хотела спросить, успею ли я посетить столицу в праздники.
— Это лучше у лейтенанта спросить. Тебя проводить?
— Благодарю. Я как-нибудь после зайду к нему.
— Хорошо. Лили, сейчас время обеда. Если я прикажу, повариха приготовит блюдо повкуснее, чем обычным солдатам. А ты ведь не только наемник, но в первую очередь женщина.
Имя, которое употреблял Ронин по отношению к ней, сухо и официально, разительно отличалось от произносимым Смиром, словно сержант обеспечения постоянно пробует слово на вкус и каждый раз получает при этом какое-то извращенное удовольствие. Девушка никогда не просила его прекратить такое обращение лишь потому, что не хотела продолжения общения в любом виде.
— Благодарю. — Лилиана сделала скорбное лицо и показала сумки с купленной одеждой. — Мне нужно отдохнуть после покупок. Большой рынок меня вымотал.
— Тогда как-нибудь в другой раз.
— Как-нибудь, да.
Смир вернулся к своим бумагам, потеряв всякий интерес к разговору.
«О нет! Что Вы! Вещи в моих руках вовсе не тяжёлые! Но спасибо, что предложил помощь, добродетель доморощенный…» — Иронично подумала девушка, вовсе не нуждающаяся в чьей либо помощи.
Несмотря на ответ сержанту, Лилиана отправилась к лейтенанту сразу после того как оставила новоприобретенные вещи у себя в комнате.