Чужой
Шрифт:
Дня более гнетущего девушка и не могла припомнить. Приходилось постоянно отвлекаться на подпитку заклинаний. Секунды проходили минутами в ожидании новой ловушки, нового взрыва, новой опасности. Однако ничего не происходило. Гранитные утёсы справа всё также лениво проплывали на фоне небесной синевы, слева в ста метрах друг друга сменяли сосны. Теперь эти деревья для чародейки таили угрозу. Да, и сейчас это был волшебный неизведанный лес, каким предстал для Лилианы он в первый раз, но уже отнюдь не сказочный.
Никто не говорил. Произошедшие печальные события наложили свою печать на дальнейший
Лилиана время от времени смотрела на две заснеженные вершины. Всё отчётливей представал перед ней перевал между горами.
«Вероятно с такой высоты можно и Гостим увидеть» — Подумала отстраненно девушка. — «Ну, столичный маяк уж точно замечу».
Дозор остановился у лесной преграды, примыкающей вплотную к скалам.
Когда вся группа столпилась около сержанта, он, спрятав карту которую до этого пристально разглядывал, приказал:
— Привал.
Каждый знал свои обязанности и занялся ими. Безмолвно и сосредоточённо.
— Лили не снимай с Ирмиса и Ариста щиты пока они ищут дрова.
— Хорошо. — Отозвались она, Ронин почему-то сделал показательно скучное выражение лица и направился за наемниками, которые шли да топливом для костра.
— Ронин, с тебя я уже сняла щиты! — Скороговоркой предупредила она, будто боясь, что как только он преступит невидимую линию, разделяющую открытое предгорье и лес, то сработает такая же невидимая ловушка.
Командир удивлённо посмотрел на чародейку.
— Меня прикрывают. Дирт, ко мне.
Уже первый капрал подошёл к сержанту.
— На тебе командование. — Ронин достал карту и показал в развёрнутом виде Дирту. — Если до завтрашнего утра я не вернусь, переходи перевал и жди вот здесь. Через день в моё отсутствие выходи к Хорму. Ждёшь там. Ясно.
— Ясно, господин сержант.
Карта перекочевала в руки капрала.
— Вторым капралом назначаю Ариста.
— Ясно, господин сержант.
Когда белый ворот перестал мелькать между стволами деревьев, волшебница спросила Дирта:
— Куда он?
— Не имею ни малейшего понятия.
— А почему свою группу здесь оставил?
— Не всё ли равно? — Раздражительно отозвался капрал. — Повлиять на сержанта невозможно — сам себе на уме. Так зачем ломать голову над мотивами его поступков!
— Интересно же. — Вырвалось у Лилианы, но так тихо, что её никто не услышал.
Вернулись Ирмис и Арист с дровами, и чародейка развеяла плетения защиты на них. Через полминуты лагерь был окружён магической сетью. Лилиана даже не подумала о целесообразности этого заклинания и о том, что некому её заставлять творить это плетение. Это действие можно было уже считать привычкой.
— Арист, — Обратился к наёмнику Дирт. — Отныне ты исполняешь обязанности второго капрала.
— Слушаюсь, господин первый капрал.
Новоявленный капрал продолжил ломать сухие ветви, как ни в чём не бывало.
Это можно было считать полноценным отдыхом, так как до захода Асора за горы было не меньше двух часов, а лагерь был уже разбит. И судя по приказу, с места они сдвинуться не раньше утра.
Лилиана огляделась. Поглощённые приготовлениями к ночёвке, наёмники ставили палатки,
смешивали ингредиенты ужина в котелке, она одна стояла посреди упорядоченного движения.Всё что ей оставалось, это погрузится в познание магии. Это отлично успокаивает.
У неё с разной светимостью и громкостью возникали между ладонями разряды молнии. Уже в который раз чародейка пыталась сделать своё коронное заклинание более безопасным для себя и окружающих. Хорошо, что во время выпускных дуэлей были поставлены щиты между ней и зрителями, а то весь город знал бы, кто применяет свои плетения. Как она хлестала ими по защищаемой Нирсом мишени… Она ощущала, ещёнемного и её барабанные перепонки не выдержат. До того времени ей уже удалось сотворить плетение для защиты глаз от ослепительно белого блеска.
— Молф, хочешь увидеть моё самое любимое заклинание?
— Дураков нет.
— Не будь занудой.
— Лучше я буду живым занудой, чем мертвым простачком.
— Ирмис? — Не теряла надежды Лилиана. Ей хотелось чем-нибудь поразить своих спутников, этот успех качественно выделился бы на фоне прошлых неудач.
— Только я подальше стану, хорошо?
— Отлично! Идём!
Несмотря на отказ, за ними увязался и Молф. Они отошли от лагеря ближе к серым громадинам скал почти отвесных на этом участке.
— А теперь отойдите, закройте глаза и уши.
— Хитро. — Засмеялся Молф. — Ирм, по-моему, нас решили зажарить.
— Я того же мнения.
— Ну, как хотите. И не говорите, будто я вас не предупреждала.
С минуту волшебница накладывала заклинания на своё зрение и слух, чтобы уберечься от последствий грома и вспышки.
Ее самое лучшее плетение не требовало доставить себя до места попадания. Оно лишь создавало разности потенциалов и направляло высвобождённую энергию в указанном направлении.
— Скоро уже, о великий маг? — Иронизировал Молф. — Ещё немного и мы будем поражены. Зрелищем или магией пока не…
Руку Лилианы и утёс в сотне шагов соединила молния, и чем дальше смертоносная белая ветвь уходила от девушки, тем толще становилась. Трава под ногами взорвалась движением, а саму Лилиану едва не сбило с ног, но ей не впервой противостоять влиянию этого заклинания.
Молния ушла внутрь камня на высоте пятидесяти метров, а через мгновенье от скалы в разные стороны уже рвались её части. Внизу падающие осколки подымали целую тучу пыли. Наибольший валун рухнул посередине расстояния в сто шагов между волшебницей и утёсом. Земля вздрогнула, приняв на себя удар многотонной глыбы, которая совершила ещё три оборота, выковыривая своими острыми углами куски дёрна и грунта. Их накрыл дождь из мелкого крошева.
Лилиана сама поразилась произведёнными разрушениями. Практикуя заклинание на щитах преподавателей, а потом и на дуэли, ей не представлялось возможности узнать реальную силу плетения.
Она обернулась. Сидящие на пятой точке наёмники вертели в орбитах глазами и надолго смыкали веки, опять невидяще смотрели перед собой.
— Я же предупреждала?! Предупреждала или нет?!
— А?! — Проорал Ирмис.
От лагеря со всех ног бежала подмога.
— Проклятье, Лилиана! У меня до сих пор чернеет молния в глазах! — Голос оглушённого Молфа был не тише.